Ты для меня? (СИ)

— А кем нужно быть, чтобы вправить тебе мозги? —  Невозмутимо.

Ситуацию спас Антошка. Ну, как спас…скорее просто обескуражил мать своим заявлением:

— Он…папа.

— Чего? —  Испуганно воскликнула Смирнова.

— Да! —  Активно жестикулируя, доказывал мальчуган. —  Это Лерин папа!

Казалось, она и не дышала вовсе. Лишь после признания сына начала осторожно поглощать кислород. Валерия ощущала сковавшее ее напряжение, как свое собственное.

— Ох, и не повезло же ей с отцом, однако!

— Я бы попросил! — Предостерегающе рыкнул Спирин.

— А я бы отказала!

Тяжело дыша, женщина распрямилась, надменно вскинув подбородок.

— Собирайся, родной! — Устало массировала виски. — Я позвонила твоему крестному —  скоро он отвезет нас домой.

— Хорошо, — с готовностью закивал малыш. —  Мамочка, а давай заберем Леру к нам? Совсем. Жить!

— Приехали! —  Всплеснула руками Анна. —  Я, конечно, понимаю — ты любишь свою Лерочку, до беспамятства…но девушек в дом приводить, тебе еще рановато!

— Ну, мама! Герман плохо за ней смотрит, и совсем не кормит. Она снова упадет.

— Лера —  не питомец, чтобы ее кормить, и за ней смотреть!

— Но…

— Все, я сказала! Что у тебя с руками?

— Таткуровка! —  Гордо пояснил мальчуган, не в силах выговорить незнакомое слово, и демонстрируя исчерченную маркером ладонь, на которой довольно точно изобразил наколку Константина.

Женщина вдруг побледнела, будто меловая доска, и проблеяла севшим голосом:

— Сынок, где ты выдел такой рисунок?

Вместо ответа, он указал пальчиком за ее спину.

И, о чудо!

Лера могла поклясться, что Смирнова протрезвела в одну секунду!

* * *"

"А дальше…и вовсе произошло нечто странное.

Смирнова развернулась так резко и быстро, что темная коротко-стриженная копна ее волос веером взметнулась в воздухе.

Тяжело дыша, и неосознанно заламывая собственные пальцы от волнения, женщина с попеременным интересом разглядывала то правую руку Константина, украшенную той самой «таткуровкой», то его суровое лицо. Впрочем, суровым оно стало сразу же после того, как Анна предстала перед мужчиной во всей красе — сотрясаемая сильнейшей дрожью, но с гордо задранным вверх подбородком.

Лера невольно нахмурилась, совершенна сбитая с толку их поведением. Особенно, поведением отца.

Ведь и он разглядывал Аню слишком пристально! Слишком неприлично. Заостряя особое внимание на необычной родинке треугольной формы, украшающей ее изящную ключицу, на расширившихся от шока глазах…на обрезанных волосах.

Складывалось впечатление, что эти двое непременно были знакомы ранее, не виделись некоторое время, и теперь фиксировали изменения, произошедшие друг в друге за ушедшие годы.

От непонятных ощущений внутри все сжалось до предела. Девушка уже и самой себе натянутую струну напоминала.