Ты теперь моя

 — По поводу гранта, уверена, у тебя лучшие шансы, — возвращаюсь к теме, пока подруга пытается растопить во рту ледяную глыбу. — Танец красивый. Тебе удалось не только технически сильные стороны показать, но и глубину своих переживаний. И вообще, я всегда говорила, у тебя настоящий талант!

Отдышавшись, Савельева хмурится.

— Когда это ты говорила? Я такого не припомню… — забирает обратно рожок.

— Всегда!

— Нет, не говорила, — машет перед моим лицом указательным пальцем. — Напротив, утверждала, что я «посредственная» и «выскочка с района».

— Ну, ты вспомнила, — искренне смеюсь над ее обиженной моськой. — В те времена ты меня тоже не Хоролей называла, а… Дай-ка вспомнить…

— Нет! Не вспоминай! — верещит подруга.

— Ты называла меня «вульгарной соской»!

— Что? Фу! Не только так! «Соской» ты была только с красными волосами. А в остальное время — «показушницей», «надоедливой блохой» и «принцесской». Я тебе всегда завидовала.

— А я тебе, — в свою очередь легко признаюсь я. — Потому что у тебя талант имелся, а мне каждую вершину приходилось брать кровавыми мозолями.

— Знаешь, — проговаривает Рита, облизывая подтаявший пломбир с вафли, — в большинстве случаев успеха достигает как раз тот, кто обладает вот таким сумасшедшим упорством, как у тебя, а не талантами.

— Тебе целеустремленности тоже не занимать, — дергаю ее за хвост, когда она вновь, будто голодная псина, на это мороженное бросается. — Так что, все получится! Я в тебя верю!

Савельева хочет возразить, но в этот момент звонит мой мобильный. Показываю ей имя абонента, без слов привнося понимание: не могу проигнорировать вызов.

— Да. Алло. Привет, Рома, — все это выпаливаю скороговоркой.

— Привет. Вы еще в парке?

— Да. Гуляем. Чарли под присмотром — можешь быть спокоен, — рискую пошутить, хотя и знаю, что Саульский не любит бессмысленных телефонных бесед.

— Идите к выходу. Я на подъезде.

— Что-то случилось?

— А должно?

— Нет… Просто сейчас только четвертый час дня, пятница…

— Ты же хотела на сосновый мыс?

— Конечно! Хочу! Едем? — ору в трубку, не скрывая радости.

— Едем, — кажется, что он тоже улыбается.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— А у меня с собой ничего…

— На территории есть все необходимое.

— Ну, да. Океюшки, Рома. К главному выходить, да?

— Да.

Отключившись, виновато смотрю на Ритку.

— Ой, не надо только этих драматических сцен, — фыркает она. — Я поняла! Не дура же! Катись колбаской к своему супружнику. Я вон с Чарли догуляю, — оборачиваясь, глумливо стоит Макару глазки. — А? Чарли, ты как? Не против?

Мужчина останавливается перед нами, но, как и всегда, хранит молчание.

— Нравится он мне, — продолжает Савельева, прицокивая языком. — Что ни скажешь — стерпит.