Ты теперь моя

Молча включает поворотник и перестраивается в крайний левый ряд.

Спустя какое-то время мы въезжаем на причал с прогулочными катерами.

— Как же красиво, — проговариваю я, с таким восторгом рассматривая горящий золотыми огнями мост и поблескивающий темными водами залив, словно впервые здесь нахожусь. — Нам повезло жить в этом городе. Знаешь… Знаешь, я очень скучала, — рискую встретиться с Саульским взглядами.

Из-за обширной наружной иллюминации в салоне автомобиля, несмотря на поздний вечер, сохраняется хорошая видимость. И то, что я вижу в его глазах, отзывается в моей груди знакомым трепетным томлением.

Сглатываю, пока он вроде как сухо уточняет:

— Скучала по городу?

— Ну… да…

Саульский сдержанно кивает.

— Я покурю, — резко сообщает он после небольшой паузы. — Оставайся в машине.

Я и остаюсь. Крепче сцепляя ослабевшие руки, наблюдаю через ветровое стекло за тем, как он огибает машину и замирает перед капотом. Минуты, взбрыкнув, вдруг начинают тянуться подобно часам. Саульский курит без какой-либо выраженной внешней суеты. А я смотрю на это и четко осознаю, что в душе у него и близко нет этой показной безмятежности.

Сердце ускоряется.

Я словно на что-то решаюсь. Сама еще не знаю, что сделаю, когда он вернется. Меня захлестывают тревога и дичайшее волнение. Когда-то давно я уже проходила через этот разжигающий безумный голод круг. Сама к нему в мангальную бросилась. Как птица к зверю в клетку. Боялась и не понимала, что творю, но все равно влетела.

Вот только сейчас мне гораздо страшнее… Нет больше той смелой и отчаянной девочки-торпеды. Не могу я решиться. Слишком много думаю, анализирую, просчитываю. Не могу.

Нужно дать знак.

А вдруг я потом испугаюсь? Или пожалею? Пострадаю еще сильнее…

Заметно дергаюсь, когда дверь со стороны водителя обратно распахивается, и в салон вместе с запахом Саульского проникают прохлада и никотин.

— Как ты?

— Нормально.

— Лучше?

— Нет, — отвечаю честно.

— Нет? — он несколько удивляется.

— Еще хуже, — и я не преувеличиваю.

Замираем, глядя друг другу в глаза.

Сердце в горле бьется. Аварийным пульсом отбивает частую неровную дробь во всех контрольных уголках моего организма. Я хочу дать ему знак. Заорать как сирена, так громко, чтобы стекла зазвенели.

Но что-то не дает.

— Кстати, я… Я не поздравила тебя с днем рождения… — выхожу на первую попавшуюся скользкую дорожку, просто понимая, что с чего-то должна начать. — Я не поздравила в этом году, потому что должна тебе с прошлого."

"Саульский не двигается. Прищуриваясь, смотрит мне в глаза. Без разницы, что он там видит. Мне больше не нужно скрывать свои чувства. Но почему же он не двигается? Мне сейчас физически необходимо ощутить его присутствие, тяжесть и тепло тела.