Ты теперь моя

Отчего-то сама смеюсь, хотя положение мое отнюдь не радостное. Все сложно. Как и прежде. А возможно, даже хуже. Потому что теперь я откровенно тоскую, когда Ромы долго нет. Ужасно за него переживаю и безумно ревную.

Не знаю, что послужило причиной, но он, наконец-то, позволил Савельевой приходит к нам домой. Мне очень нравится теперь думать и говорить: к нам домой, наш дом, наша семья, мой муж.

— Ну-ка, ну-ка… — в глазах подруги загорается ярый интерес. — Это же не Вадик?"

"— Господь с тобой! Вадик! Я пока еще с головой дружу, и со всеми остальными органами тоже.

— Ну, когда-то он тебе нравился.

— Это было не по-настоящему.

Сейчас уверена. То, что я испытывала к Водонаеву, не стоит и десяти процентов того, что я чувствую к Саульскому.

— А с кем по-настоящему? — искренне не догоняет Савельева. — Ты же ни с кем не общаешься, так чтобы близко…

— Алё, башка, я вообще-то замужем, — восклицаю с излишней экспрессией, только потому что мне все еще мучительно неловко за свои чувства.

Даже перед самой собой. А уж перед кем-то посторонним и подавно.

— И… Что? Что-что? Ты влюбилась в Сауля? — вопит эта дурочка на весь дом.

— Да тихо ты, ненормальная! — затыкаю ей рот ладонью. — Всем на свете об этом знать необязательно.

Риткины глаза грозят выйти из орбит, такое потрясение ее разбирает. Отпихнув мою руку, спрашивает сиплым шепотом:

— А он знает? — местоимение с благоговейным ужасом.

— Ну, конечно, нет, — восклицаю на эмоциях. Реакция Савельевой усугубляет мое отчаяние, напоминая, насколько безнадежна такая любовь. — То есть он, кажется, понял. Но я не говорила! И не скажу!

— Почему?

Действительно! Она еще спрашивает!

— Потому что в лицо ему что-то говорить сложно. Такое — особенно. Я не знаю, как объяснить… На какую-то дурость смелости у меня хватает. О, даже очень! А вот эти слова, только представлю, хочется под землю провалиться!

— А-а… — протягивает Рита с неясным посылом.

Возникает затяжная пауза, в которой диалог продолжают наши глаза. Там, конечно, ничего разумного, что-то типа: «Вау!», «Очуметь!», «Вот это чивава!»…

— Ну, надо же… Хо-хо… — все еще не может справиться с шоком Риточка-людоедка[9].

Я сама долго отходила. Да и в этот миг потряхивает, будто новый шквал налетает. Волнительно и страшно.

— И что ты теперь делаешь? Как ведешь себя?

— Ну, как обычно… — неопределенно пожимаю плечами.

— Что, никакого там, я не знаю, сексуального соблазнения?

— В этом нет необходимости. Он… сам в этом плане проявляет интерес.

— М-мм… — ложится на живот и подпирает ладонями лицо. — Значит, он охотно тебя потрахивает?

— Савельева, ну что за выражения?

— А чё такого? Все так говорят. А ты? Тебе нравится?

Смотрит с ожиданием долгого рассказа. Тут уже не отвертишься, как получилось на дне рождения.