Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Дрю слышал мои рассказы, но приводить его в наш дом все же было рискованно: жизнь – это не история. Вряд ли они захотят играть те роли, которые я для них написала.

В доме царил хаос. Повсюду сновали женщины. Кто-то принимал заказы по телефону, кто-то смешивал масла или процеживал настои. С южной стороны дома появилась новая пристройка. Там молодые женщины наполняли флаконы и упаковывали заказы для отправки. Я оставила Дрю в гостиной и пошла в ванную – это была единственная комната в доме, которая осталась такой, какой я ее помнила. Выйдя, я наткнулась на худую старуху с вьющимися волосами. На носу ее красовались тяжелые квадратные очки.

– Эта ванная только для руководства, – сказала она. – Девушки из флаконной пользуются туалетом в пристройке.

– Я здесь не работаю, – ответила я.

Она уставилась на меня. Конечно, я здесь работаю. Здесь все работают.

– Эта ванная только для руководства, – повторила она, выпрямляясь во весь свой немалый рост. – Вам запрещено выходить из пристройки.

Она ушла, прежде чем я успела ответить.

Я все еще не встретилась с родителями. Я обошла весь дом и нашла Дрю на диване. Он слушал какую-то женщину, объяснявшую ему, что аспирин ведет к бесплодию. Я схватила его за руку и потащила за собой, прокладывая путь среди незнакомых людей.

– Это действительно твой дом? – спросил он.

Маму я нашла в подвале. Мне показалось, что она просто прячется. Я познакомила ее с Дрю, и она тепло улыбнулась.

– Где папа? – спросила я.

Я боялась, что он болен и лежит в постели. Взрыв повредил его легкие, и теперь он был очень подвержен простудным заболеваниям.

– Забился куда-нибудь, – ответила мама, поднимая глаза к потолку.

Сверху слышался мерный топот.

Мама поднялась с нами в дом. Как только она показалась, несколько работниц кинулись к ней с вопросами от клиентов. Все хотели знать ее мнение: ее расспрашивали, как лечить ожоги, аритмию, недоношенных детей. Мама отмахнулась от всех и пошла с нами. По собственному дому она двигалась, как знаменитость в переполненном ресторане: старалась быть максимально незаметной и неузнанной.

Он буквально нарывался на ссору, чтобы наказать себя за смерть матери. А может быть, за ее жизнь, за тот конфликт между ними, который закончился только с ее смертью.

Отцовский стол по размерам не уступал машине. А вокруг стола царил хаос. Отец разговаривал по телефону: трубку он зажал плечом, чтобы не раздражать свои больные руки."

"– Врачи не вылечат вас от диабета, – слишком громко говорил он. – Но Бог может!

Я искоса посмотрела на Дрю. Он улыбался. Отец повесил трубку и повернулся к нам. Дрю он приветствовал широкой улыбкой. Он буквально излучал энергию, казалось, что бедлам, царивший в доме, питает его силы. Дрю сказал, что бизнес произвел на него глубокое впечатление.