Училка и медведь

— Есть два кольца пуповины на шее, но нарушения кровотока нет. До родов ещё далеко, может размотается ещё. Тут наблюдение.

Врач распечатывает фотку УЗИ, как и с горошинками, только в двух экземплярах. Одну отдаёт Ирине, вторую мне. Видимо, поняла, что не всё у нас просто.

Я складываю серую картинку с очертанием маленькой головёшки в треугольнике пополам и кладу в карман. Не хочу, чтобы Карина нашла. Не секрета ради, но чтобы её лишний раз не травмировать.

— Одевайся, я оплачу обследование, — говорю бывшей, пока она натягивает колготки.

Хочется уйти быстрее. Я как-то дерьмово во всей этой ситуации чувствую себя.

Расплачиваюсь на ресепшн снова, и едва уже хочу свалить, как в фойе выходит Ирина. Быстро же она.

— Спасибо, Богдан, — подходит ближе. — Теперь у тебя есть фото нашего малыша. Он, кстати, шевелится как раз сейчас — я чувствую. Наверное, твой голос взволновал его. Хочешь почувствовать тоже?

Она тянется к моей ладони, но я убираю руки в карманы брюк.

— Нет, Ира. Не хочу тебя касаться. А ребёнка я почувствую, когда родится и смогу взять на руки. Прощай.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но это же Ира. Не так всё с ней легко и просто.

— Ох, — она покачивается и хватается за мою куртку. — Голова закружилась. Бывает после лежачего положения.

На автомате подхватываю её под локти и усаживаю на кресло. Знаю, что играет роль, но не могу же я её, беременную и типа в предобморочном, бросить на пол и уйти. Тут люди вокруг. Да и… а вдруг ей и правда нехорошо стало? У Карины тоже бывают головокружения.

— Позовите врача, — громко говорю, обращаясь на ресепшн.

— Да не нужно, Богдаша, — ослабевшим голосом блеет Ирина. — Это всё стресс и одиночество. Бывает. Сейчас легче станет.

Просто… — она вдруг с силой, не свойственной тем, кто вот-вот грохнется в обморок, вцепляется пальцами мне в рукава. — Как представлю, как ты с этой… рыжей… внутри всё рвётся от боли, понимаешь? С ума схожу, хоть в петлю. Не могу без тебя я, Богдан, не могу… И ребёнка этого оставила только потому что надеялась, что ты вернёшься…

Последние слова как пощёчина, как отрезвляющее ведро ледяной воды.

То есть сам по себе мальчишка и не нужен был ей?

Стерва.

Карина вон тоже на аборт собиралась, но я видел её лицо, какой она пришла в клинику — чёрная вся от страха и переживаний.

И сама же и передумала.

А эта… Заявлять такое.

— А вот и врач, Ира, — я отцепляю её пальцы, крючками впившиеся мне в руку, и отхожу, уступая место врачу.

— Счёт мне на почту, пожалуйста, — говорю уже девушке на ресепшн, с беспристрастным видом наблюдавшей за развернувшейся сценой, и спешно ухожу.

34

— Да не успела сделать маникюр, — Маша стыдливо поджимает пальцы и хватается за чайник, чтобы переключить внимание."

"— Ой, Маш, нашла по какому поводу оправдываться, — улыбаюсь я.