Украденная ночь

У нее захватило дух, когда она поняла его намерения, и это было не только от предвкушения удовольствий. У них так мало времени! Марина думала — он будет брать свое столько раз, сколько сможет. Но она никак не ожидала, что он захочет дарить наслаждение и ей.

— Бахир! — воскликнула она, когда он обнял ее за бедра и раскрыл их. — Пожалуйста…

Но ответом на ее просьбы было горячее прикосновение его языка к ее расщелине, от которого Марину выгнуло дугой и она вскрикнула:

— О боже!

А его язык, каждым своим движением, творил чудеса, отправляя ее в небытие и не давая возможности прийти в себя. Этот мужчина точно знал, что и когда ей нужно.

— Пожалуйста! — вскрикнула она, не владея собой и уже не зная, что ей нужно.

Но он знал…

И вот все закончилось миллионом ярких цветных вспышек.

«Он всегда был лучшим, — подумала она, когда дрожь оставила ее тело. — Ничего не изменилось».

Он страстно поцеловал ее, когда она спустилась на землю. Она почувствовала свой вкус на его губах, вкус горячего секса, страстного желания и его острого вожделения. И это вожделение влилось в нее. Сильнее, чем когда-либо, она захотела ощутить его внутри себя.

— Боже, ты такая сексуальная, — услышала она, когда он оторвался от нее. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу!

Марина улыбнулась ему, но в затуманенном мозгу скользнула мысль о предохранении. Она уже открыла рот, чтобы сказать об этом, как он потянулся к прикроватному столику и, взяв бумажник, достал из него упаковку, которая немедленно была вскрыта зубами:

— Хотя бы кто-то из нас должен быть ответственным.

Она моргнула, и туман, застилавший реальный мир, рассеялся.

— Что ты сказал? — спросила она в неуверенности, что расслышала правильно.

Он раскатал презерватив по всей длине, обуздав с помощью латексных границ сопротивляющуюся эрекцию.

— Я сказал… — он наклонился над ней, хватая горячими губами ее отвердевший сосок и пристраиваясь между ее ног, — счастье, что хоть кто-то из нас может сейчас соображать.

Она замерла, и вся магия, созданная его губами, была сведена на нет едким подтекстом его слов.

— Ты считаешь меня безответственной?

— Я этого не говорил, — ответил он, прикусывая сосок другой груди.

— Нет, сказал! — сказала она, отодвигаясь от него и пресекая его попытки войти в нее. — Ты это и имел в виду — ты ответственный, потому что подумал о предохранении. Ты сказал — я должна быть счастлива, что ты подумал об этом.

— Это не важно!

— Нет, важно, если ты действительно так думаешь.

— Марина, перестань.