В оковах Шейха

 — И, конечно, есть карманы, все еще верные памяти Малика. Они не захотят поверить, что это может быть правдой. Не лучше ли позволить истории лгать, чтобы они не могли спорить? Не лучше ли позволить населению продолжать верить, что ваш отец погиб в результате крушения вертолета? Твое возвращение домой все равно будет тем чудом, в котором они нуждаются, ребенком, который чудом выжил и был похищен в безопасное место.

В голове у Рашида стучало. Его жизнь усложнялась с каждой минутой.

— Какое это вообще имеет значение? — Прорычал он. — Я законный опекун Атии, не так ли?

— Технически, да.

— Только технически?

— Опека над младенцами и несовершеннолетними неженатыми мужчинами не признается законом Каджареси’.

— И что? Я даже не знаю, останусь ли я здесь надолго.

— Я знаю, это неудобно, но Атия не сможет жить в ваших дворцовых покоях, если ее официально не признают частью вашей семьи.

Он вздохнул, глубоко откидывая голову на подголовник. Он не просил быть опекуном этого ребенка, но было совершенно ясно, что он не мог позволить, чтобы ее увезли Бог знает куда, чтобы за ней присматривали, сколько бы времени это ни заняло.

— Тогда что можно сделать?

— Есть один способ.

— Что именно?

— Усынови Атию. Объяви ее своей, хотя бы на людях.

Рашид откинулся на спинку стула, его мысли путались. Что с ним случилось, звучит ли это предложение хотя бы наполовину разумно? Минута за минутой он чувствовал, как тяжесть ответственности за крошечное пустынное королевство давит на его плечи, и он задавался вопросом, насколько велик выбор у него на самом деле.

— Хорошо, — сказал он.

— О, это всего лишь росчерк пера. Я могу справиться с этим, если ты дашь согласие.

— Прекрасно. Тогда сделай это.

Если он думал, что на этом все закончится и он сможет наконец закрыть глаза и расслабиться, то он глубоко ошибался. Карим все еще был там, наблюдая за ним.

— Что? — Рявкнул он.

— Есть только одна маленькая формальность.

Неужели. Рашид потер рукой подбородок.

— И что?

— Чтобы усыновить ребенка в Каджаране, нужно быть женатым.

— Что? Почему, черт возьми, ты не сказал этого раньше? Тогда это бессмысленно.

— У вас нет никого на примете, кого вы могли бы взять в жены?

— Нет! Наверняка есть другой способ?

— Другого пути нет.

— Отлично. И вы обнаружили это только сейчас, когда мы уже на пути в Каджаран?

Карим поклонился.

— Мои извинения, ваше превосходительство, это беспрецедентная ситуация, я надеялся, что в текстах будет что-то, что могло бы дать некоторое утешение по этому вопросу, но нет. Тексты ясны, усыновлять могут только супружеские пары.