В твоих руках не страшно

 — А ведь у тебя даже не было возможности толком разобраться в своих ощущениях. Просто прислушивайся к себе, когда они рядом. Уверена, у тебя получится.

И я тоже буду прислушиваться.

— Надеюсь, ты права, — улыбается Тори. А потом лукаво щурится: — Слушай, а по сапогам ты Адлара не можешь отличить?

Моргнув, я сначала растерянно смотрю на неё, а потом неожиданно для самой себя начинаю смеяться.

— Действительно… надо присмотреться, — выдыхаю, чувствуя, что снова на глазах стоят слёзы. Правда, теперь уже совершенно другие.

Стягиваю с лица влажную повязку, всё ещё посмеиваясь. Тут всё равно никто не видит — пускай высохнет. И ловлю на себе удивлённый и растроганный взгляд подруги. Вскидываю вопросительно брови, смотря на неё в ответ.

— Я уже успела забыть, как звучит твой смех, — шмыгая носом, объясняет она."

"— Да… я тоже забыла, — улыбаюсь грустно. — Не думала, что вспомню, как это — смеяться.

— Знаешь, я часто вспоминаю, как моя мама вывозила весь свой двор в летний дворец, — с печалью в глазах улыбается Тори.

— Я тоже… помню это. Было весело, — те воспоминания в последнее время казались мне такими далёкими и ненастоящими, словно и не я там была с Тори. Словно не было того счастливого времени, когда были живы наши матери, а мы были беззаботными детьми…

— Больше всего мне нравилось, когда мы с тобой удирали от наставниц и играли в саду у пруда. Я всегда немного завидовала тому, что ты можешь даже самого пугливого утёнка подозвать, чтобы погладить. А они такие милые были…

Так и пролетает время до обеденного привала. Тори рассказывает, что её мама, оказывается, называла меня поцелованной Богиней. А в моей памяти всплывают и другие счастливые, давно забытые моменты. Эти воспоминания, наш разговор, всё случившееся сегодня, всё это что-то меняет во мне, напоминая, кем я была до замужества. И пускай, мне уже никогда такой не стать, но я теперь точно знаю, что Танраггос меня не уничтожил до конца. Моя душа жива. И помог выжить мне мой дар, который я уже за проклятье начала считать. Поможет он и возродиться.

Когда дормеза останавливается, я даже едва не забываю надеть обратно повязку.

Но вот к нам стучат. Тори открывает. И оказывается, что за дверцей уже стоят оба её жениха.

Вот и представилась нам обеим возможность их сравнить.

Глава 40

Тори замирает растерянно, по очереди смотря то на одного, то на другого, и явно не зная, как себя вести. А эти коварные демоны ещё и стоят рядом. Всё в тех же чёрных камзолах, с одинаковыми причёсками и одинаковым вежливыми минами на лицах. Вот и не верь после этого, что проверяют.

— Принцесса, позвольте помочь, — решительно выступает вперёд один из братьев, протягивая ей руку.

— Да, конечно. Благодарю, — не знаю, как мужчины, а я отчётливо слышу в голосе Тори облегчение.