В твоих руках не страшно

Вокруг нас словно воздух сгустился, и тьма Аедана ощущается почти материальной, скользя по моей коже ласковыми тенями, убаюкивая мои сомнения и тревоги. Лаская и нежа.

Мужские губы, поднимаются ещё выше, потом ещё… Пока не останавливаются на коленке, заставив меня задержать дыхание. И тогда Аедан перемещается немного и принимается за вторую ногу, опять начиная с пальцев. И я, не выдержав, с тихим выдохом-стоном, закрываю глаза и опускаюсь на спину, расслабившись и позволяя себе просто чувствовать. Просто плыть на волнах укутывающей меня тьмы, и даруемого им удовольствия.

Поцелуи снова постепенно перемещаются со стопы выше, до колена. Неспешно, так сладко и приятно… и я даже не замечаю, что он отводит моё колено в сторону, опускаясь на кровать и словно невзначай оказываясь между моих ног.

Лёгкое отрезвление приходит лишь тогда, когда я ощущаю, как мужские ладони по-хозяйски скользят дальше на бёдра, комкая и задирая простыню, прикрывающую их.

— Ваше величество? — вспыхиваю, непроизвольно хватаясь за белую ткань и пытаясь вернуть её на место. И свести ноги. Снова бесполезно.

— М-м-м, что Крольчонок? — интересуется Аедан, внезапно проводя колючей щекой по внешней стороне моего бедра. — Уже пугаешься? Или можно ещё тобой немного полакомиться?

И вот что ему на это отвечать? Сказать, что пугаюсь? А я пугаюсь? Возможно… но это не тот страх, к которому я так привыкла. Не страх боли и унижения. Меня скорее пугают мои собственные незнакомые ощущения и то, как легко Аедан заставил меня забыть обо всём, расслабиться и довериться.

Его хочется остановить. Этого требуют все мои неизжитые внутренние установки.

И не хочется тоже.

Меня снова раздирает внутренним раздраем.

Потому что вместе со страхом и укоренившимся во мне стыдом, я начинаю чувствовать странное желание узнать, какие ещё ощущения этот мужчина может мне подарить? Это его тьма меня искушает? Разве могла бы я сама этого хотеть?

И в этот момент я наконец понимаю, что Аедан имел в виду, когда говорил, что заберёт мои тёмные эмоции. Они действительно уходят под напором его силы и моих собственных переживаний, словно затираются, теряя свою остроту и насыщенность, оставляя лишь смущённое волнение.

— Ну, ты пока думай. А я продолжу показывать тебе прелести поцелуев, — ухмыляется коварный демон, подвигаясь ко мне ближе и прокладывая дорожку из обжигающих прикосновений ещё выше, раздвигая плечами мои ноги и неумолимо двигаясь к самому сокровенному.

И только теперь до меня доходит, что он не собирается останавливаться. Что его возмутительные поцелуи смещаются именно туда.