В твоих руках не страшно

Заведомо сделать то, что расстроит, а может, и разозлит моего мужчину.

Мысли совершенно путаются. И уже кажется, что не так для меня и важно знать, что произошло между Аеданом и его бабушкой, что случилось там в храме, почему он не хочет мне об этом говорить.

Ну какая разница? Разве это имеет такое уж большое значение? Можно просто закрыть глаза, отступить, избежать неприятной темы, и не будет этого пугающего и неприятного напряжения между нами, этой хмурой складки у него между бровей и мрачно сжатых губ. Не будет моего чувства вины, что иду против его воли.

Можно просто отодвинуть на задний план свою необъяснимо-острую потребность разобраться во всём, можно оставить все, как есть.

Но какое-то внутреннее чутьё всё-таки толкает меня задать этот вопрос. Не позволяет трусливо отступить.

— Дэя Кахин… — от одного упоминания этого имени тьма вокруг демона сгущается. И я нервно сглатываю. — Она, правда… твоя бабушка?

Аедан делает большой глоток вина из кубка, поворачивается ко мне. Окидывает внимательным взглядом и с досадой вздыхает.

— Иди сюда, Мина, — протягивает мне руку.

— Зачем? — спрашиваю тихо. И неосознанно шагаю к нему. Доверчиво.

— Сказку на ночь рассказывать буду, — хмыкает иронично, только вот как-то… безрадостно. Притягивает меня в свои объятия, как только я оказываюсь рядом. — Далась тебе эта старая ведьма. Да, наша с Адларом мать была дочерью Кахин.

Аедан тянет меня к одному из кресел у камина, чтобы сесть самому и устроить растерявшуюся меня у себя на коленях.

— Она тоже была странницей? — переварив услышанное и глотнув ещё вина, решаюсь я на новый вопрос.

— Нет, мама, видимо, больше в своего неизвестного отца пошла. Светлой ведьмой была. Сильной. Наш отец надышаться ею не мог."

"Он грустно усмехается, зарываясь лицом в мои волосы. А мне так хочется обнять его в ответ. Просто обнять. Унять эту боль, что гложет его. Помочь отпустить.

Я чувствую её, как свою.

Ставлю полупустой кубок на столик рядом и поворачиваюсь лицом к моему демону, садясь так, чтобы было удобно прильнуть к широкой груди. Удовлетворённо обхватываю его руками, прижимаясь тесно-тесно.

— Что с ними случилось? С твоими родителями? — шепчу, со щемящим чувством слушая биение его сердца.

Некоторое время Аедан молчит. Я даже начинаю думать, что не ответит. Но на мою спину опускается его ладонь, проводя по позвоночнику, и задумчивый голос моего демона разбивает звонкую тишину.

— Они умерли. Это… долгая и тяжёлая история, малыш. Она началась задолго до того, как мои родители встретились и полюбили друг друга. Мой род издревле враждовал с княжеским родом туманных демонов. Непримиримо и люто. Эта вражда тянулась веками и уже мало кто из потомков мог вспомнить её причину.