В твоих руках не страшно

 — У тебя всё в порядке?

— Да-а-а, — растерянно тянет девушка. Смотрит на меня, потом на ухмыляющегося Бранна, потом снова на меня. И глаза у неё становятся ещё больше. — Вы подумали, что дэйр Бранн меня… обижает? Нет-нет, мы просто… говорили.

— Вот видишь, ведьмочка? В меня сапогами принца бросаться не надо, — подмигивает бородач.

— Это были вы? — потрясённо вскрикивает моя нечаянная подопечная, таращась на меня, как на явление Пресветлой.

Но в этот момент, я замечаю, что в коридоре появляется Танраггос. В сопровождении Калвага и ещё двух гвардейцев. И идут они к нам.

Глава 27

И буквально в один миг вальяжно-расслабленные демоны становятся угрожающе-подобравшимися хищниками. Бранн, обхватив Хэфи за талию, одним слитным движением переставляет её ко мне и закрывает уже нас обеих своей широченной спиной. А Мартан тут же оказывается рядом и становится с ним плечом к плечу.

— Богиня пресветлая, защити, — в ужасе шепчет Хэфи, увидев, кто приближается. И испуганно хватается за меня, в поисках то ли защиты, то ли поддержки. Да только я сама едва дышу от сковавшего меня страха.

Танраггос со своими верными псами подходит всё ближе, находит глазами меня, и его лицо искажается от злости.

Только бы не отдали. Только бы не узнал.

— По какому праву вы преграждаете мне путь? — гаркает на демонов, заставляя меня внутреннее сжаться, скуля в душе от отчаяния.

Они действительно не имеют права чинить ему препятствия. Это Аделхей, а не Раграст. Тут король Танраггос. А мы с Хэфи — служанки его дочери. Можно ещё было прятаться, избегая попадаться ему на глаза, но сейчас он имеет полное право потребовать отдать ему нас обеих. Вот только… я всё равно на что-то надеюсь.

— Ну что вы, ваше величество? — с уже привычной для меня холодной циничностью усмехается Мартан. — Мы никоим образом не мешаем вам идти дальше. Коридор-то широкий.

Если до этого Танраггос был просто очень зол, то сейчас его буквально перекашивает.

— Немедленно отойдите с дороги! Вы мешаете моим людям задержать преступницу и её подельницу.

— А преступница это та, которая вам не дала, или та, что не дала её за это убить? — с преувеличенным интересом любопытствует Бранн.

И у меня волосы на затылке шевелятся. Слишком, дико непривычно для меня то, что кто-то может с ним вот так вести себя.

— Да как ты смеешь так разговаривать со мной? — белеет король, переходя уже в состояние полного бешенства.

Таким я мужа ещё никогда не видела. Не знаю, как стою ещё, такая дрожь меня бьёт. Я до того привыкла, что его ярость означает мою боль, что кажется, будто затянувшиеся рубцы на спине опять горят огнём.

Боги, как же я его ненавижу. Как же я хочу больше никогда его не видеть. Только бы дожить до этого.