Ведьма для охотника (СИ)

Ничего не поменялось снаружи. У бабки добротная изба на краю деревни, без забора. Бегают гуси, на поле пасутся коровы.

И так тепло от этой картины, так легко, что ноги сами несут вперед, не останавливаясь на сомнения и размышления.

И сердце стучит ровно и правильно: домой вернулась, Апполинария. Домой.

Захожу, осматриваясь с любопытством вокруг. Обстановка в доме не изменилась, даже эта люлька, в которой я спала в детстве… Именно она мне снилась в поезде, продолжала висеть у русской печи.

Кроме Кати, в избушке живут две приживалки, какие-то старухи бездомные прибились и занимаются хозяйством. Висят пучки ароматной травы, кое-где даже мухоморы сушеные на нитках. Толстый черный кот лениво открывает один глаз, смотрит на меня с печи… и прячет нос в лапки. К похолоданию.

Висят вышитые полотенца, стоит добротная деревянная мебель.

Катя у нас поддерживает полностью антураж старины и знахарства.

Дорогие гости из столицы, сидящие за столом в ожидании чуда, вынуждены потерпеть.

Меня же Катя быстро принимает в толстые, мягкие, воздушные объятия. Пышна, мать. Мне ещё расти и расти до неё.

Не удивляется совершенно моему появлению, словно ждала.

Смотрит в глаза, потом молча ведет за собой в отдельную маленькую комнату, где в старинной шкатулке лежат бабушкины серьги. Те самые, из моего сна.

Вот и думай после этого, что это все — игра подсознания…

— Тебе завещала, — говорит Катя. — Так и сказала: « Апполинарии отдашь, когда беременная приедет».

— А ты знаешь, я и в самом деле имя решила сменить.

— Да и правильно. Бабку надо слушать.

— А где она похоронена?

— На погосте похоронили. Там три могилки осталось, одна — нашей бабки. Я ухаживаю. Кладбище будет если, здесь застраивать не станут, участки не раздадут. Знаешь, санпин? А то нагрянет цивилизация…

— Не знаю. Цивилизация - это круто, — фыркаю я.

— Ну конечно, конечно, круто. То-то ты сюда приехала, в глушь.

— Да я, вообще-то, к бабушке на могилку.

Я беру серьги.

Снимаю свои маленькие цветочки с бриллиантами и вставляю кольца.

Смотрюсь в червленое, старинное зеркало бабушки.У меня, оказывается, лицо исхудало, и эти серьги так подчёркивают овал, строже делают, графичнее… Удивительно просто… Словно с древней фрески какой…

— Ты в бабку пошла, — улыбается мне Катя, поправив волосы за уши. — Если родишь, похудеешь сильно, красавицей будешь, как бабка в молодости. Так что, смело рожай.

— Я тебе вроде не говорила, что беременна, — шепчу я, глядя на её довольное, румяное, круглое лицо в отражении зеркала. Мы сейчас с ней очень похожи. Две ведьмы, две наследницы… Судьбы разные, сила одна.

Катя понимающе подмигивает:

— А мне не надо говорить, многие вещи сама понимаешь. И не торопись там, поговори с бабушкой. Мне она помогла в том году, когда после смерти мужа хотелось.