Нечто чудесное

"

"– Я искренне надеюсь, – процедила она с едва заметным пренебрежением, – что вы не намереваетесь утверждать, будто не увлечены Александрой? – А если все же намереваюсь?

По виду герцогини стало ясно, что она готова открыть огонь из всех орудий, если услышит еще хоть малейшее возражение.

– Совершенно ни к чему пускать в ход тяжелую артиллерию, – загадочно предупредил Энтони, поднимая руки в знак перемирия. Хотя он не выносил мысли о том, что в любом поединке характеров она по-прежнему способна низвести его до уровня младенца, однако был достаточно взрослым и мудрым, чтобы понимать: спорить с бабкой, которая к тому же права, – дело совершенно безнадежное и не очень умное. – Не отрицаю, это действительно так. Более того, я сам не раз подумывал об этом…

Брови герцогини вновь приняли обычное положение, и она одарила его чуть заметным царственным наклоном головы – жест, означающий, что, возможно, у внука появился крохотный шанс завоевать ее благосклонность.

– Вы очень рассудительны. – Она всегда была великодушна к побежденным.

– Я по-прежнему не согласен с тем, что вы предлагаете, но готов все обсудить с Алекс и оставить за ней право решать.

– У Александры в этом вопросе выбора не больше, чем у вас, дорогой, – объяснила герцогиня, настолько обрадованная, что невольно употребила ласковое слово, не ожидая обычного перерыва в несколько недель, прежде чем простить его за длительную капитуляцию. – И нет никакой необходимости мучиться вопросом, когда и где побеседовать с ней, поскольку я приказала Хиггинсу просить Александру присоединиться к нам… – она осеклась, услышав стук в дверь, – …сейчас.

– Сейчас?! – взорвался Тони. – Но это невозможно! Внизу дожидаются трое, приехавшие просить ее руки.

Однако герцогиня небрежным жестом отмела все возражения:

– Я прикажу Хиггинсу их отослать.

И прежде чем Энтони смог пробормотать хоть слово, она сама распахнула дверь. На пороге показалась Александра, и Энтони потрясенно увидел, как умело меняет тактику герцогиня. Ее лицо мгновенно застыло в недовольной гримасе.

– Александра, – объявила она строго, однако не без сочувствия, – ваше поведение дает нам повод обеспокоиться. Я знаю, вы не хотели бы волновать меня, ведь я уже немолода…

– Волновать вас, мадам? – расстроенно повторила девушка. – Мое поведение? Но что я сделала?

– Я объясню, – пообещала герцогиня и разразилась длиннейшей тирадой, намеренно предназначенной для того, чтобы встревожить, запугать и принудить Алекс броситься в объятия Энтони в ту минуту, как за герцогиней закроется дверь.

– Конечно, мы очутились в этой ужасной ситуации не только по вашей вине, – ринулась она в наступление.