Одна тень на двоих

Чай она допивала, стоя в прихожей, и валенки пришлось надеть, потому что мать специально караулила и подсовывала ей их. Было полседьмого, когда Марта выехала с участка, а приглашение было на восемь.

«Ну и черт с ним, — подумала Марта неизвестно про кого. — Когда приеду, тогда приеду».

Конечно, она опоздала, но совсем не так катастрофически, как могло бы быть.

Старый особняк, переделанный в новый, сиял всем своим начищенным, улучшенным, отреставрированным фасадом, и машин было море, и двое юношей в формах пытались как-то упорядочить автомобильную реку, разделить ее на два ручейка, пустить в нужное русло.

Марта сидела в машине, ползущей следом за «Мерседесом», думала о Данилове, его родителях и валенках, которые она в пылу отъезда позабыла оставить у гаража. Теперь проклятые валенки черной горой лежали на полу и ужасно нервировали Марту.

Может, прикрыть чем? Газеткой? Или пакетиком каким?

Молодой человек в форме отправил «Мерседес» направо, а Марте показал налево. Очевидно, ее машина не вызвала у него никакого доверия.

Ну и ладно. Подумаешь! У кого «Мерседес», а у кого «Нива». Каждому свое.

Тут ей неожиданно пришло в голову, что он может совсем не появиться, и настроение испортилось окончательно.

С чего она взяла, что он приедет? У него странные, запутанные отношения с родителями. Каждый раз после разговора с матерью он садится курить и пить кофе, а если дело совсем плохо, звонит ей.

— Приглашение, пожалуйста, — негромко сказал, интимно наклонившись к ней, высоченный охранник. Только что он гостеприимно распахнул перед ней дверь и тут же спросил приглашение. Оно было приготовлено заранее, чтобы не рыться в сумочке, не пугаться, что забыла, не задерживать движение, не смотреть умоляюще.

Он мельком глянул на приглашение и так же интимно сообщил, что «гардероб направо».

Внутри царило душистое сухое тепло, лампы светили неутомительно — не слишком ярко и не слишком тускло, слышалась музыка, тоже очень приятная — не слишком тихая, но и не слишком громкая. Ковры заглушали шаги, картины украшали стены, но не лезли в глаза, людей было мало, телефоны не заходились поминутно оголтелым звоном — все говорило о том, что прием обещает быть не просто тусовкой с неизменными тарталетками с красной икрой и декоративным ананасом на подносе, а маленьким событием, радостным и запоминающимся.

В гардеробе щебетали какие-то барышни, очевидно, все между собой знакомые. Гладкие прически, длинные платья, всполохи бриллиантов, сияние открытых плеч и ухоженных идеальных зубов.

— …а я сказала Олежке, что просидеть ноябрь в Москве — это самоубийство…

— …только вчера и всего на два дня. Потом заедем в Лондон и вернемся в Нью-Йорк.

— …выгнала.