Одна тень на двоих

Он действительно спрашивал, только теперь ему казалось, что его вопрос и ее ответ были в другой жизни. Он задавал этот вопрос в пятницу вечером. А сегодня вечер среды. Вот как. Полвека прошло.

— Он тебя изведет, этот придурок! — проговорила Марта, и голос у нее опять задрожал. — Ты же сам сказал, что тебе показалось, что ты сумасшедший! Так нельзя. С этим нужно что-то делать.

— С этим как раз ничего не нужно делать. Мне двадцать пять лет кажется, что я сумасшедший.

— Данилов! — Она, даже ногой топнула.

— Что?

— Ничего.

— Вот именно, — сказал он и улыбнулся.

Если бы не Марта, сегодня ночью он бы точно сошел с ума.

Он глотнул вина и закурил новую сигарету. Марта положила ему мяса.

— Только оно остыло, наверное. Хочешь, я подогрею?

— Нет, спасибо.

— Если на зеркале помада, значит, это женщина. Правильно, Данилов?

— Нет. Не правильно.

— Почему?

Он улыбнулся, сморщив сухие губы. Как обычно — он сам и не думал улыбаться.

— В моей квартире батарея французских духов и полка с кружевным бельем. Это не означает, что я женщина.

Марта покраснела. Духи и белье принадлежали ей. Она привезла к нему кое-какое свое барахлишко, когда поняла, что, оставаясь у него ночевать, утром не знает, во что переодеться. Было не только белье. Были джинсы, майки, свитер и даже один офисный костюм, на всякий случай.

— Все равно ты не носишь в кармане мою губную помаду.

— Не ношу. Но если бы ты ее уронила или потеряла, я бы подобрал ее и положил в карман.

Что-то промелькнуло у него в голове, связанное с этой помадой.

Промелькнуло слишком быстро, и он не успел понять, что именно.

Да. Если бы Марта уронила помаду, он поднял бы ее и положил в карман.

Данилов замер, пытаясь вернуть мелькнувшую мысль-воспоминание, но безуспешно.

— Данилов, если ты не хочешь идти в милицию, ты должен в конце концов сесть и подумать серьезно, — сказала она назидательным тоном, как будто до этого он думал несерьезно! — У тебя есть враги? Какие-нибудь ужасные, смертельные враги, как в кино?

— В кино? — переспросил Данилов.

— У каждого горца есть свой враг, поэтому каждый уважающий себя горец носит под подкладкой плаща двухметровый меч. Чтобы ему не отрубили голову. В конце должен остаться только один.

— У меня нет двухметрового меча под подкладкой, — признался Данилов с сожалением, — но у меня есть блокнот и ручка.

— Какая ручка? — не поняла Марта.

— «Паркер», — сказал Данилов, — поставь кофе.

Из кабинета он принес записную книжку и ручку. Он привык записывать все, что ему было необходимо для работы и жизни.