Одна тень на двоих

— Что-то случилось? — встревоженно спросила Марта.

— Да, — ответил Данилов и повесил трубку. Через минуту зазвонил его мобильный телефон, но он не взял трубку.

— Я уезжаю, — сообщил он сотрудникам, — сегодня не вернусь. Если что-то срочное, я на мобильном телефоне.

Проходя по большой комнате, он задержался у Таниного стола и, нагнувшись, тихо спросил у Тани, которая уже улыбалась освобожденной улыбкой, предвкушая конец дня без бурбона и самодура:

— Откуда вы узнали про неприятности в доме на Рижском шоссе?

— Что?!

— Таня.

Она опустила глаза и стала внимательно рассматривать его руку в перчатке, лежавшую на краю ее стола.

— Откуда, Таня? Я обещал Грозовскому не применять к вам никаких санкций.

Ничего подобного он не обещал, но это не имело значения. Тонкие пальцы, в которых она держала какую-то бумажку, вздрогнули и сжались. Бумажка смялась.

— У вас на столе лежал блокнот. — Ее глаза налились слезами. Ира со своего места смотрела с любопытством. Казалось, что от любопытства у нее сейчас оторвется ухо. Оторвется и припрыгает по полу к Таниному столу. — Я посмотрела. Там было написано… Но, Андрей Михайлович!.

— Все понятно, спасибо.

Она промолчала.

«Вот дура, — подумал Данилов безнадежно. — Никому, кроме Марка Анатольевича!..»

Он уже спускался по лестнице, когда в его конторе вновь зазвонил телефон.

— Девушки, — весело спросили в трубке, когда Ира ее сняла, — начальник все еще на месте?

— Нет, — кокетливо отозвалась Ира. Она всегда кокетничала по телефону, когда Данилов не слышал. — Портфель остался, а начальник отбыл!

— Портфель — это хорошо, — отозвался голос, — но мне начальника бы.

— Что передать? — спросила Ира.

— Ничего. — И трубку положили.

Потом, вспоминая этот разговор, она никак не могла понять, кто это звонил. Голос был знакомый, а вот чей он, Ира так и не вспомнила.

* * *На улице опять шел чертов снег, от которого Данилов не знал, куда деваться.

Он остановил первую попавшуюся машину и попросил отвезти его в Воротниковский переулок, а там долго грел и откапывал «Ниву», которую должен был доставить Марте.

Он не знал, что скажет ей, когда увидит. Марта уже поджидала его на расчищенном тротуаре, притоптывала ногами в ботинках.

— Ты что такой ужасный? — спросила она, когда он притормозил рядом и выбрался наружу. — Опять что-то стряслось?

— Стряслось, — произнес Данилов, не глядя на нее. — Почему ты мне не сказала, что это мой ребенок?

Галки кричали в верхушках голых деревьев, собирались спать. Небо темнело на глазах. Мимо прошла женщина с мальчишкой, снег скрипел под их ногами, как на деревенской улице.