Одна тень на двоих

— Да ладно тебе! — Машина вильнула, объезжая сугроб, как будто тоже воскликнула «ладно тебе!». — Что ты все подтекст ищешь там, где его нет! Конечно, тебя пригласили! Ты же их единственный сын.

Данилов промолчал.

— Слушай, Данилов, мне тоже никакого удовольствия не доставляет с тобой возиться. Просто Светлана Сергеевна просила меня…

— Возиться? — переспросил Данилов.

— Твоя мать просила меня встретиться с тобой и еще раз напомнить тебе, что в среду прием и ты обещал там быть, — отчеканил Олег, — это раз. Два — она просила меня уговорить тебя выступить на этом приеме.

Данилов так удивился, что перестал смотреть в окно и уставился на «друга детства».

— Как выступить? Что значит выступить?!

— Данилов, выступить значит выступить. Подойти к микрофону, взять его в руку и сказать несколько теплых слов своему отцу.

От одной мысли о том, что он выходит к микрофону и говорит «теплые слова», у Данилова взмок висок и шее под воротником стало горячо. Он потрогал висок и посмотрел на перчатку — на черных кожаных пальцах остался мокрый след.

— Я не могу, — пробормотал он в панике, — я не могу… к микрофону.

Олег посмотрел на него с высокомерной жалостью и отвернулся.

— Я говорил Светлане Сергеевне, что ты не захочешь, — сказал он, подчеркивая, что Данилов именно не захочет, — но она все равно просила. Ты же знаешь, как она мечтает, чтобы вы с отцом наконец-то…

Я не захочу.

Паника не отпускала. Постыдная, гадкая, трусливая паника. Когда Данилову было шестнадцать, паника его победила. Раз и навсегда. Шакалы питаются мертвечиной, так и паника грызла мертвого Данилова, зная, что сопротивляться он не в силах. У него нервы. Он слаб. Он ни на что не годен.

Я не смогу.

"— Я не смогу, — повторил он вслух и посмотрел на Тарасова умоляюще, — я лучше тогда совсем не приду, Олег. Ты же знаешь, что я не могу говорить в микрофон. Да еще стоять на… — Слово «сцена» не выговорилось, застряло в Данилове, и Олег сжалился.

— Нет там никакой сцены. Нужно просто сказать в микрофон, что ты гордишься отцом, знаешь, сколько сил он вкладывает в свою работу, как ему помогает мать и что-то в этом духе. Данилов, хоть раз в жизни нужно показать родителям, что ты их тоже любишь.

— Тоже?

— Конечно, они тебя любят, и ты их любишь тоже, — произнес Олег с нажимом, — ну что ты из всего на свете делаешь проблемы!

Конечно, он делает проблемы из всего на свете.

Самое главное — мать так до сих пор и не поверила в то, что тогда он на самом деле не смог больше играть. Она считала, что он просто притворялся.

Притворялся, чтобы доставить ей боль и унижение. И еще, чтобы увильнуть от занятий, которые были ему не по силам, потому что он оказался лентяем. Лентяем и тряпкой.

«Ты должен взять себя в руки.