Войны начинают неудачники

Яна же гордо присела на пол, длина цепи это позволяла, и, посмотрев на воина, не менее злобно ответила:

– Уноси отсюда то, что у тебя еще осталась, придурок, пока я не разозлилась по-настоящему.

Воин вспыхнул.

– Любомиру эта сучка понравится, – захохотал второй охранник.

Красные Шапки ушли, факелы догорели, и зал медленно погрузился в темноту.

* * *Лабиринт

Москва, где-то под землей,

28 июля, среда, 07.41

Болело все. Руки, ноги, голова, особенно голова. Едва наемник пришел в себя, ее сдавило раскаленным обручем, стиснуло виски, иглой пронзило мозг. Боль прошила израненное тело Кортеса, резанула по костям, заставив его резко выгнуться на бетонном полу и сдавленно прохрипеть короткое ругательство.

– Я думал, ты умер.

– Не сомневаюсь, – буркнул наемник, приподнимаясь на локте. Вдоль стены замерла шеренга крыс. – Что, пора завтракать?

– Не-е, стая сытая, – успокоил его охотник.

Чуя достал боевой нож Кортеса и с вожделением посмотрел на черный клинок:

– Очень хороший нож. Навский.

– Я знаю.

Кортес оторвал от рубашки пуговицу и проворчал заклинание. Пуговица превратилась в шприц.

– Плохо? – поинтересовался Чуя.

– Нехорошо, – процедил наемник, вкалывая себе наркотик.

– Я тебя щупал. Кости целы, и раны неглубокие. Ты поправишься.

– Все равно плохо.

– Зато у тебя нож хороший, – заключил охотник. – А у Чуи плохой нож. Сломался.

Помолчали. Кортес впитывал в себя стимулятор, а крысолов завистливо вертел в руке черный навский клинок.

– Бзик тоже смотрел нож, – сообщил последние новости Чуя. – Ему понравился. Так и сказал: «Хороший нож». Много мне завидовал.

– Тебе-то почему? – осведомился Кортес, не открывая глаз.

Он уже понял, что нож придется отдать, но пытался вяло сопротивляться.

– Ты ведь мой друг, – туманно пояснил Чуя. – А потом я первый увидел нож. Бзик позавидовал.

– Сколько времени?

– Скоро восемь утра, – ответил ос и со вздохом перевел взгляд на грязные стены Лабиринта.

Кортес медленно поднялся и несколько высокопарно произнес:

– Мы вместе бились, вместе проливали кровь. Прими этот нож, воин, в знак моей признательности и уважения к твоему мужеству.

Чем проще устроен мозг, тем больше напыщенности ему требуется для существования. Лицо охотника расплылось в детской улыбке, и он победно рубанул клинком воздух:

– Это поступок великого воина, Кортес. Хочешь, я подарю тебе свой лучший дротик?

Кортес поморщился:

– Лучше дай денег, мне надо позвонить.

– Позвонить? Пожалуйста.