Войны начинают неудачники

 – Мы все еще Великий Дом. Не думаю, что жрицам пристало разглагольствовать о наших неприятностях. Это внутреннее дело.

– Но, кажется, здесь все свои, – пробормотала сбитая с толку Ярослава.

– Мы займем выжидательную позицию и будем молиться, чтобы мощность Колодца Дождей как можно быстрее вернулась на прежний уровень. Надеюсь, все согласятся, что это наиболее оптимальное поведение в данной ситуации.

Королева недвусмысленно посмотрела на Ярославу. Высокая жрица отрицательно покачала головой:

– Бароны волнуются. Мы должны вместе обсудить положение Великого Дома.

Большой Королевский Совет! Если Ярослава после всех полученных оплеух настаивает на его созыве, значит, она уверена, что сумеет сместить королеву с трона.

– Бароны должны знать, что происходит, и быть готовыми к действию, – поддержала мятежную жрицу Мирослава. – Совет должен собраться.

Выхода не было. Всеслава вскинула голову и обвела жриц долгим взглядом:

– Я объявляю созыв Большого Королевского Совета. Он состоится завтра в Зеленом Доме в три часа… – Королева выдержала небольшую паузу. – В три часа пополуночи.

Жрицы опешили.

– Ваше величество, – Ярослава недоуменно огляделась, – я уверена, что мы успеем известить баронов значительно быстрее. Может быть, вы хотели произнести «в три часа пополудни»?

– Я произнесла то, что хотела произнести. Уверена, ты не будешь оспаривать решение твоей королевы.

Несколько секунд женщины буравили друг друга взглядами.

– Мы слышали волю королевы, – громко провозгласила Мирослава. – Большой Королевский Совет соберется завтра в три часа пополуночи.

Мечеслав появился из маленькой дверцы позади трона сразу же, как только за жрицами закрылись двери.

– Ты все слышал, – тихо сказала Всеслава.

– Она рвется к власти и использует любую возможность.

Королева кивнула.

– Позволь мне убить ее, – барон произнес это спокойным, ровным голосом, так, словно бы давно свыкся с этой мыслью.

– Нет, – Всеслава слабо улыбнулась, – я – королева, а не узурпаторша. Кроме того, ты должен сосредоточиться на другом.

– На чем?

– Вестник, – пожала плечами королева.

Барон угрюмо вздохнул. Он помнил пронзительную ненависть и пронзительный страх Всеславы, впервые почувствовавшей силу семилетнего Любомира. Он помнил отчаянное горе молодой, только что избранной королевы, его королевы, его повелительницы, его любви. И еще он помнил, какими взглядами провожал щенок стройную фигуру Всеславы, как позволял себе разговаривать с ней, как… Рука Мечеслава машинально скользнула к шее, на которой извивался побуревший от времени шрам.