Волчья хватка. Книга вторая

Ко всему прочему не успели отправить в больницу офицера, который был в коме и, похоже, отдавал концы.

И так не подготовленная операция, в один миг лишённая технического обеспечения, оказалась на грани провала. Мало того, что группа осталась без внутренней связи и связи с внешним миром, но и полностью утратила мобильность, поскольку ни одна машина не заводилась, даже микроавтобус, дизель которого пытались запустить с толкача."

"Охваченный непривычным суетливым чувством, Савватеев послал Финала в райцентр вызвать «скорую», доложить по телефону о происшедшем в Москву и потребовать подмогу. Но когда немного успокоился и собрался с мыслями, пожалел, ибо теперь оставался всего один оперативник Тарантул: у Коперника оказалось сильнейшее сотрясение мозга, хотя, заглаживая вину, он порывался встать и вылезти из машины. Что случилось с электроникой — от сухой грозы или от иных природных электрических разрядов вылетела хорошо защищённая и совсем не китайская электроника, разбираться было некогда, а чьего-то злого умысла Савватеев не допускал, ибо никакими подручными средствами вывести её из строя было невозможно по определению.

Разве только взорвать над районом операции какую-нибудь хитрую электронную бомбу…

В это время и появился криминалист, как показалось вначале, пьяный в стельку. Он шёл по дороге, сильно качаясь, и хватался за деревья, мыча что-то при этом. Быть такого не могло, и поэтому Савватеев побежал навстречу, мысленно заклиная — уж лучше пусть будет нетрезвым, чем раненым…

У криминалиста оказалась сильная контузия и полушоковое состояние. И по тому, что прибор трупоискателя у него выгорел дотла — на животе висела только оплавленная коробка, а от штанги осталась рукоятка, намертво зажатая в ладони, — можно было определить, что криминалист наверняка попал под высокое напряжение.

И каким-то чудом остался жив!

Савватеев усадил его на землю, достал свой шприц-тюбик с противошоковым средством и сделал укол.

— Кладбище, — едва ворочая языком, прошепелявил криминалист.

— Что — кладбище? Что? — в окровавленное ухо закричал Савватеев.

— Камень… Камень…

— Что — камень?!

— Молния… Шаровая молния!

Савватеев открутил пробку на фляжке с коньяком, приложил к губам эксперта. Тот сделал несколько жадных глотков, и это помогло больше, чем укол. По крайней мере, взгляд его стал осмысленным и из расслабившейся руки выпали остатки штанги.

— Затылок болит, — заикаясь, пожаловался он. — И уши… Ничего не слышу.

— Сейчас уведу в машину! — крикнул Савватеев.

— Нет… Я покажу… — он кое-как встал. — Приборы не работают…

— Сгорели приборы! Все!

— Это я виноват…

— Почему? Что случилось на кладбище?

— Камень… Взорвался! Я покажу.