7
0Ражный оторвал взгляд от глубокой вмятины, оставленной камнем…
Прямо перед ними, привалившись плечом к дереву, стоял калик — тот самый, что водил его в Сирое Урочище. Стоял и дерзко, нагловато улыбался.
— Ну что, оборотень? — сказал он громко. — Посмотрел на свою вотчину? Показал невесте?
Его внезапное появление, тем паче в день возвращения ничего хорошего не сулило. Значит, уже пробежала молва, куда и с кем идёт избегнувший сирого существования вотчинник…
Ражный молчал, и это вдохновляло калика.
— Да, плотно обложили тебя, — с усмешкой продолжал он. — Осквернили родовое Урочище, вот даже камень с могилы увезли. И припасть не к чему! Ну, разве что к груди своей избранницы!
Было непонятно, чем подкреплена такая дерзость сирого. Ражный огляделся:
— Ты зачем пришёл?
— Поруку принёс! — слишком уж весело и зло ответил тот. — Пересвет поединок тебе назначил! Опять праздновать будешь! И на зависть всему Воинству — четвёртая схватка и четвёртый Пир! Редкостная удача, скажу тебе, выпала. Должно быть, боярин благоволит к тебе! Или ты собрался другой пировать?
И скосил ехидные глаза на Дарью.
Пиров на ристалищах могло быть всего три: Свадебный, Тризный и тот, что свершился в Валдайском Урочище с волком, — Судный, назначаемый не Пересветом, а Ослабом.
Ражный почуял, что за этим обычным трёпом скрывается что-то серьёзное, может, судьбоносное. Просто сирые, когда-то выпотрошенные и разделённые на количество насельников, своим беззаботным и весёлым нравом восполняли утраченное. Говорят, и умирали со смехом…
— Нет, ты вообще везучий аракс! — все ещё потешался калик. — Даже в Сиром подфартило: кукушку отыскал! Да ещё какую! У Сыча наречённую отбил! Приговора Ослаба избежал, из-под его суда вывернулся! Ловкий ты, брат, сразу видно ловчий род. Да только не миновать тебе судьбы, Ражный… Что смотришь невесело? Я же тебе поруку принёс, а благодарности не вижу!
— Много брешешь, сирый! — Ражный приблизился к калику, не отпуская руки Дарьи. — Если с порукой пришёл, говори, где, когда и с кем. А нет — топай отсюда.
— Где и с кем — известно! — ещё больше раззадорился тот. — Но когда, это пусть тебе Пересвет сам скажет. Меня не уполномочили… Иди домой и спроси!
— А где боярин?
Калик посмотрел на заходящее солнце, приложив руку козырьком:
— Твоя дубрава под бдительным присмотром, так, должно, в отцовском доме ждёт… Тут кругом посты да засады, окольными путями рыскать приходится.
Дядька Воропай, отнявший у отца боярскую шапку и, по сути, лишивший его судьбы аракса, не имел права переступать порога…
— Зачем он пришёл? — глухо спросил Ражный. Рука Дарьи на мгновение расслабилась и тут же окрепла.
— Как тебя иначе-то в строй поставить?..
