Волчий час (СИ)

Мелкий шёл следом, деря глотку:

— Парламентёры! Переговоры! Обеденный перерыв!

— Чё надо? Эй! Стоять! — раздались крики со стороны террористов.

— Стойте! Какие переговоры?! — раздались крики со стороны наших.

Тут ведь дело какое… Объяснить своим, что произойдёт, и почему мне надо попасть внутрь, я не мог. Потому что никто не должен знать, что там произойдёт, и откуда у меня такое супероружие усмирения. Это ведь было условие СИПИНов.

Убеждать всех, что мне ну очень надо в лагерь восставших? Это тоже дело долгое, нудное… И, возможно, хрен меня послушают. Наши бравые командиры уже решили с террористами не вести переговоры.

Оставалось что? Правильно! Импровизировать!

— Парламентёры! По приказу мэра! Переговоры! — продолжал орать Мелкий, пока мы вдвоём шагали вперёд.

— Стоять! Стоять, а то стрелять будем! — закричали со стороны восставших.

— Будешь стрелять — больше не получишь такого выгодного предложения! — крикнул я в ответ. — Кукушкин дважды предлагать не будет!

— Вано! Какие переговоры?! Какой Кукушкин?! — возмущённо орал Пустырник откуда-то сбоку.

— Который умнее тебя, на! — тут же ответил Мелкий и сразу переключился обратно на восставших.

— А тебе-то какое дело? — отозвались они.

— Переговоры только с вашими командирами! — отрезал я. — Предложение для них, в первую очередь! С глазу на глаз!

— А чем докажешь, что ты от Кукушкина? — ответили из лагеря.

— Ты чо, дядя, совсем тупой?! — возмутился Мелкий. — Это Вано, ять! Он что, дурака из себя строить будет без приказа мэра?!

— Ну… Была пара случаев… — с сомнением протянул переговорщик от восставших.

— Пара случаев не в счёт! — сразу же запротестовал я.

— Ваще, дядь, у вас положение швах! — добавил суеты Мелкий. — Мы вам тут несём шикарнейшее предложение, а вы нас даже к главным не проведёте?! Дебилы, штоле?!

— Не дебилы мы! — обиделся восставший.

— Ну так ведите! Хрен ли тут лясы точить?! Во, гля! — Мелкий демонстративно скинул на землю винтовку, куртку, все четыре револьвера, сумку с патронами…

А затем ещё майку, ботинки и штаны, оставшись в одних трусах. После чего гордо двинулся вперёд, светя тощим задом.

— А ну стой! — возмутился переговорщик со стороны восставших.

Вот этот момент был самым, можно сказать, скользким. Я тоже поспешно разоблачался до самых белых трусов…

— Чо стоять-то?! Переговоры! — возмутился Мелкий.

— Стой, говорю! — заело у восставшего.

— Дядь, ты чо, ссышься, штоле? — не удержался Мелкий, поправляя исподнее. — Я чо, страшный такой даже в трусах?! Вы там ваще чот охренели! Мы-то думали, тут серьёзные люди, псы войны…

— Не ссусь! — опять обиделся переговорщик.