Волчий час (СИ)

И сейчас эти убитые, так же, как и я, заканчивали возрождение в капсулах.

Но с одной ма-а-аленькой разницей! У капсулы каждого бунтовщика стояла группа захвата.

Так что вылезти наружу они не могли. И не стали бы. Потому что даже тупице понятно: в данном случае извинениями им не отделаться. Впрочем, как объяснили мне на месте, сидеть в капсулах им тоже недолго придётся.

Весь порох, который они заложили под капсулы заложников, теперь находился под их капсулами.

По плану наших командиров, когда все бывшие заложники «переедут» подальше — порох взорвут. Заряда должно было хватить, чтобы уничтожить ядро капсулы.

А уж выживет при этом бунтовщик или нет — никого не волновало. Их даже не собирались изгонять. Просто пристрелить. Чтобы больше никому неповадно было терроризмом заниматься.

И даже я, миролюбивый и некровожадный, был с этим решением согласен. Незачем оставлять в живых тех, кто может вредить нам ещё долгие годы. Тем более, сами они собирались убивать заложников окончательно и бесповоротно.

Но нам повезло! Действительно повезло! Во время паники и попыток бегства террористы не успели взорвать ни одной бочки с порохом.

И мы не потеряли ни одного человека из тех, кто был захвачен. Это однозначно успех! Я ведь тогда, пока шёл в центр лагеря бунтовщиков — видел, как профессионально всё было подготовлено. И понимал: достаточно одной искры, чтобы капсулы заложников рванули.

Всё обошлось, а теперь я мечтал найти и обнять Кэт. Ну и стульчик свой любимый пластиковый поискать.

А ещё я теперь точно знал: наша группа больше не будет жить по разным концам лагеря. Армия — армией, но смешивать наши жилища с чужими не стоит.

Кэт нашла меня сама.

Пока я искал её капсулу, она подкралась сзади и крепко обхватила меня руками.

— Ты как? — спросил я, обернувшись и прижавшись губами к светлой макушке.

— Нормально… Жива, и хорошо… — ответила она.

И всё дальнейшие расспросы, а точнее, попытки расспросов, закончились неудачей. Отвечала она односложно и каждый раз примерно одно и то же. И это наводило на некоторые подозрения, что не всё там гладко было, в плену у бунтовщиков…

Но Кэт — упрямая девушка: если не хочет говорить, то и не скажет. Это я уже знаю. Возможно, когда-нибудь она раскроет подробности.

А пока будет молчать.

Капсулы всех наших я в результате собрал в одном месте, наплевав на возражения других командиров. Аргумент у меня был железный:

— Если не можете защитить членов моей группы, пускай они сами друг друга защищают!

Так что сначала я переправил на место, выбранное внутри общего лагеря, всех бывших заложников из наших. А потом — остальных членов группы. Уломал даже Дуная и Сочинца, хоть те и сопротивлялись.

Я понимал, что армией нам вот так сразу не стать.