Возвращение Низвергнутого

А волк больше не двигался – ледяным щупальцам требовалось не больше пары секунд, чтобы забрать у обреченного зверя жизнь.

Делал я это не из прихоти и уж точно не из-за наслаждения процессом. Просто если щупальцам изредка не приносить такую вот кровавую жертву, они начинали «нервничать». Мало удовольствия пробираться через заснеженные Дикие Земли, когда у тебя над головой яростно извиваются ледяные щупальца, бьющие из стороны в сторону, в поисках хоть чего-нибудь живого и не разбирающие где свой, а где чужой.

Поэтому и приходилось «подкармливать» щупальца, чтобы хоть немного утихомирить их жажду крови.

А туша волка оставалась в снегу на поживу хищников.

Мои люди брезговали и боялись употреблять подобную добычу в пищу, да и шкура с многочисленными дырами мало годилась для использования, хотя богатый зимний мех выглядел неплохо.

Угнездившись в расположенном чуть поодаль от общей стоянке сугробе, я присыпал себя толстым слоем хрусткого снега и, откинувшись назад, неподвижно замер. Все. Теперь осталось только наблюдать за процессом, в котором я некогда принимал живейшее участие – подготовка лапника для постелей, обустройство лошадей, приготовление пищи и прочие рутинные и почти хозяйственные дела.

Меня это всё больше не касалось, а от жгучего прикосновения огня начинало корчить от боли.

Изредка поглядывающий в мою сторону здоровяк колдовал у костра, толстыми ломтями нарезая вяленое мясо. Рядом сидел насупившийся и обиженный на весь мир Тикса, лишенный возможности заняться любимым делом – раскапыванием пригорков, а затем обстукиванием и раскалыванием всех попавшихся под руку камней.

Дай непоседливому гному волю – и уже через час один из могильных курганов окажется раскурочен.

Но не стоит будить лихо, пока оно тихо.

Мертвые не любят когда нарушают их покой.

К тому же ни я, ни мои спутники никоим образом не относимся к археологам…

Археологи? Странное и полузнакомое слово само всплыло у меня в промороженной голове. И почему-то ассоциировалось со словом «черные».

– Рикар!

– Слушаю, господин! – тут же отозвался бородач, прекративший кромсать мясо и вопросительно уставившийся на меня.

– Археолог. Черный археолог. Слышал такое раньше?

– Арх… чего-чего? Не, господин! Не слыхал такого. Тарабарщина непонятная. Но ежели «черный» – значит бесовщина какая-то не иначе. Доброе дело «черным» не назовут! – убежденно заявил Рикар.

– Ясно, – хмыкнул я.

– Вот и крепость эта как есть черная! – добавил Рикар.