Возвращение Низвергнутого

Здоровяк почернел и осунулся от усталости. Остальные ответственные за жизнь поселения люди суетились не меньше. Каждому нашлось дело.

Литас отбирал луки и без конца муштровал отданных ему в подчинение людей, заставляя их упражняться в стрельбе с утра до заката. Рикар на пару с Койном гонял мечников и топорников. Особое мучение им доставляли пираты, каждый из которых предпочитал свое оружие, зачастую настолько экзотическое, что я не всегда понимал, о чем идет речь. Кто-то хорошо владел парой длинных кинжалов, кто-то предпочитал метательные ножи, другой пытался найти в нашем небогатом арсенале что-то, больше всего похожее на причудливо изогнутый серп, а еще один пират потребовал себе нечто напоминающее кривой меч с односторонней заточкой, при упоминании которого мне пришло в голову слово «ятаган».

Впрочем, пират этого слова не знал. Так или иначе, вооружить удалось всех без исключения, равно как и подобрать им доспехи.

Мой хозяйственник выбивался из сил, стараясь подготовить к сроку необходимое число саней, провианта, теплой одежды и снаряжения. Стефий тоже не остался без работы — пользуясь полученными от своего наставника отца Флатиса знаниями, он спешно подготавливал могущие понадобиться лекарственные травы и бинты.

На братьев мастеров легла вся тяжесть не прекратившихся строительных работ. Теперь им приходилось справляться без выбывшего на время Койна и значительного числа рабочих рук."

"А я безостановочно беседовал со сгархами — если этот процесс вообще можно назвать разговором. Бессловесные сгархи передавали свои мысли напрямую мне в голову, стараясь вспомнить как можно больше из увиденного и почуянного.

Особенно отличился Трехпалый. Едва услышав о моем намерении наведаться в гости в одно из шурдских поселений, зверь пришел в неимоверное возбуждение и передал мне отчетливую картинку расположенных посреди жидкого леса нескольких земляных бугров, испещренных черными дырами ходов, откуда исходил жидкий серый дым. Именно там больше двух лет держали и мучили Трехпалого, там же и жили сами шурды. Зверь помнил нескольких «поводырей», считающихся элитой, не раз видел костяных пауков. Были там и «ходящие мертвые», как Трехпалый называл поднятых шурдами мертвяков, которые вместе с обычными гоблинами выполняли все хозяйственные работы, а в голодные времена были и источником пищи, что всегда под рукой. Ну да… что может быть проще? Если проголодался, то всего-то надо подозвать мертвяка или визжащего от страха гоблина и можно приступать к ужину… удобно, но крайне омерзительно.

Выспросив у Трехпалого как можно больше деталей, я приблизительно отметил на карте местонахождение шурдского поселения и несколько возможных путей к нему.