Перевоспитать охламона

— Ясно, — постаралась скрыть улыбку Груня, глядя в глаза Василия.

— Забыли? — с надеждой поинтересовался Васька, улыбаясь и шагнув ближе, почти касаясь девчонки всем телом.

— Вы, Василий Павлович, совершено не умеете мирится, — улыбнулась в ответ Груня.

— Ага, есть такое дело, — кивнул Барин и загреб девчонку руками, уж сильно он успел соскучиться.

А когда пигалица не отстранилась, наоборот, ближе прижалась, распластав ладошки по его груди, Бася окончательно расслабился и выдохнул. Как-то напрягала его вся эта нервотрепка.

— Пиджак накинешь мой? Здесь чет прохладно, — пробормотал Василий, скользя взглядом по лифу платья, которое насквозь просвечивалось и открывало взору кружевное белье.

— Что ты! Здесь очень даже жарко, — улыбнулась Груня.

Васька что-то пробормотал, не очень цензурное, но неразборчивое, и Груня предпочла не замечать его фразы. Зато внимание привлекла клетка с любопытным зверьком внутри.

— А это кто? — улыбнулась Груня, присаживаясь на корточки.

Васька нехотя выпустил пигалицу из рук. Присел рядом.

— Хорек, сказали домашний, — пояснил Васька, — Мелкий еще. Вот, решил тебе купить.

— Какая прелесть! — защебетала Груня, — Вась, ну, зря. Я же на учебе целый день, а потом на работе. А за ним уход нужен.

Груня щебетала, и, противореча своим словам, уже вытягивала зверька из клетки.

— Разберемся, — хмыкнул Васька.

Груня уже стояла, любуясь пушистым животным, приподняв его и приблизив к счастливому личику. Васька, молча, наблюдая за девчонкой, вспомнил, что не целовал ее уже вечность. И как-то соскучился даже. А она все внимание уделила красноглазой белой мочалке."

"— Охренеть, — пробормотал Васька, — Скучал я, а внимание ему.

И, разозлившись окончательно, настойчиво отобрал зверя из рук Груни, сунул его в клетку и невозмутимо прижал девчонку к себе. За спиной раздался веселый шепот друзей, подтрунивание и замечания. Елена даже спросила громким веселым шепотом у мужа:

— Герка, а что, Бася у нас теперь за Груней увивается?

Но Ваське было плевать на всех. Он жадно целовал смущенную девчонку, не позволяя ей ускользнуть из крепких объятий. А потом, когда Барин почувствовал, что сопротивления от Груни нет, скорее наоборот, она сама скользнула руками в его волосы, поглаживая затылок и плечи, только углубил поцелуй, чувствуя, как огонь бежит по венам, разгоняя кровь.

— Ну, если вы все утрясли, — разобрала Груня громкий голос Пал Палыча, — Можно мы поженимся?

Гости рассмеялись. А Груня почувствовала, как лицо заливает румянец смущения. Она предпочла бы провалиться сквозь землю, чем взглянуть в глаза собравшимся. Но Васька, хитро щурясь и едва ли не облизываясь, не выпуская девчонку из рук, потянул ближе к отцу и маме Нюре.