Перевоспитать охламона

Подавшись крепким рукам, девчонка вновь прогнулась, стараясь быть ближе.

— Ох, не делай так, — попросил надрывно Барин, сжимаясь ртом в покатое плечо, срывая жадные поцелуи на губах, выдыхая и втягивая носом аромат весны.

Но пигалица не слушала, а как всегда, сделала все по-своему. Она двигалась навстречу Васькиному телу, впивалась ногтями в спину, бедра, оставляя, наверное, следы. И Васька понял. Не отстраниться ему сейчас. Не дотянуться до тумбочки, чтобы вынуть кусок квадратной фольги. Он даже не сможет выйти из любимого каждой клеткой тела в последний момент, чтобы не кончить внутрь нее.

"С рыком раненого бизона, так полюбившимся Груне, Вася в последний раз толкнулся в податливое тело и рухнул, придавив девчонку к постели. Глаза прикрыл, чувствуя, как по жилам мчится кайф. Нет, он определенно стал наркоманом. И радовался этому.

— Ты как? — хрипло спросил Барин, перекатываясь и освобождая девчонку от веса тела.

— А? — шепнула Груня, не имея сил пошевелить ни ногой, ни рукой.

Васька, посмеиваясь, перетянул девчонку на подушки, устроился рядом, и зарылся носом в разметавшиеся влажные волосы.

— Вась? — спустя, может быть, вечность, тихо шепнула Груня.

— М? — Васька шевелиться не хотел, он даже глаза не хотел открывать, опьяненный ароматом весны, все еще гуляющим по венам кайфом и бархатистой кожей под ладонями.

— А оно всегда так? — тихо спросила Груня.

— Больно? — нахмурился Барин, скользнув рукой к низу живота, а пальцами в треугольник волос, не глубоко, просто, в желании снять вызванную его действиями боль.

— Нет, так кайфово, — прошептала Груня.

— Господи, зачем слов от меня набралась? — посмеялся Барин, прижимая девчонку крепче, а потом честно ответил, — Нет. Только с тобой.

Груня затихла, понимая все, что хотел сказать Василий, да так и не произнес.

Прошлась ладошкой по обнимавшей ее поперек живота руке и теснее прижалась всем телом к парню.

— Хорошо, — уже засыпая, произнесла Груня с улыбкой на губах.

А Барин еще долго не спал, глядя в темноту. Не сказала, что любит. А он ведь ждал и надеялся.

Хорошо, завтра спросит прямо в лоб.

Утешив себя мыслями, Васька в который раз поцеловал рыжеволосую макушку и провалился следом за девчонкой в сон.

Глава одиннадцатая, в которой Василий Павлович начнет расходовать свои нервы

Первым проснулось осознание, что все охренительно прекрасно. Прекрасно и всё тут. Потом Васька открыл глаза. Да, точно все замечательно.

Пигалица спала, сонным котенком уткнувшись в его плечо, пряча нос и щекоча рыжими волосами, рассыпавшимися по его груди. Васька улыбнулся.