Все по-настоящему

— Что-то мне подсказывает, что он жутко тебя ревнует!

— Ну, нет. Стасян просто не может тебе простить, что ты его чуть не кастрировала, — хмыкаю я, прикладывая к ране салфетку. — Обработать бы чем-то…

— Какая эм… интересная кличка, — замечает отец.

— Вы хотите сказать — дурацкая. Я предлагала Климу назвать это мохнатое чудовище Лордом, но у него какие-то свои счеты с именем Стас, — сердито пыхтит Тата и возвращается к плите, вываливает немного подгоревшую порцию оладий на тарелку. Старик, посмеиваясь, потирает руки и придвигает завтрак поближе к себе.

Все так по-семейному, что я на мгновение зависаю.

Выливаю остатки кофе в рот и встаю из-за стола. Татка тут же тянется к моей тарелке. И если бы раньше мне и в голову не пришло за собой убирать, то сейчас я, тяжело вздохнув, отвожу ее руку и сам! ставлю грязную посуду в посудомойку. Интересно, у нее со мной какие-то классовые счеты? Или как еще объяснить ее нежелание оставить прислуге ее работу?

— Поторопись, хорошо? Я тебя подброшу.

Целую Татку в щеку и выхожу прочь из кухни. Присутствие старика меня бесит. Хорошо, хоть Ника не успела проснуться. К счастью, когда она родилась, я жил отдельно, и мне не пришлось воспитывать еще и её.

И теперь я понятия не имею, что собой представляет моя сестра. Но надежд на то, что старику удалось воспитать из девчонки нормального человека — практически нет. Что уж говорить? Я практически уверен, что он опять облажался. Ведь так происходило всегда. С успехом мой отец разве что деньги семьи проматывал.

— Клим, я готова!

Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли, и оборачиваюсь к жене. Она одета просто, но со вкусом. Можно только представить, как заиграет ее красота, когда мы прикупим ей модные брендовые тряпки.

Делаю себе пометку не забыть прокатиться с Таткой по магазинам и киваю на дверь.

До Института сердца едем молча. Вижу, что мыслями Татка уже целиком и полностью в предстоящей работе, и стараюсь ей не мешать, хоть это и непривычно. Обычно это моя прерогатива — выпадать из разговора по причине многозадачности.

Выбрасываю Татку у ворот. Целую на прощание и еду в офис. Дел, как обычно, невпроворот, пролистываю расписание и вдруг вспоминаю, что Тата так ничего мне и не ответила по поводу поездки в Германию.

Не то, чтобы я не нашел, как объяснить Шульману ее отсутствие, но… Говоря откровенно, мне просто не хочется с ней расставаться. И это тоже очень непривычно. Раньше я с радостью покидал дом, так мое одиночество ощущалось менее остро.

Линев ко мне заглядывает, когда дело близится уже к обеду.

— Ну, Клим Николаич, у нас все готово. Бери свои документы, жену подмышку и дуй к семнадцати ноль-ноль в ЗАГС.

— Какой еще ЗАГС?

— Тот самый! В котором тебя женили.

— Зачем?

— Так говорю же — я договорился. Запись аннулируют.