Все по-настоящему

Надежды на то, что удастся уснуть — нет. Но у меня в сумке припрятана книжка, до которой все никак не доходят руки. Так что мне есть, чем заняться во время полета.

Мы летим, наверное, минут сорок, прежде чем я обращаю внимание на какую-то суету впереди. Взволнованные стюардессы бегают туда-сюда, а еще несколько минут спустя по громкой связи к пассажирам обращается капитан корабля.

— Дамы и господа, если на борту самолета имеется медик, просьба обратиться к борт-проводнику.

Вытягиваю шею, озираясь по сторонам. Не может быть, что я здесь единственный врач! Какого черта? У меня отпуска не было… я даже не могу вспомнить, сколько.

Так почему работа меня находит даже здесь? На уровне одиннадцати тысяч метров над землей? Откладываю книгу и медленно отстегиваю ремень. Встаю, но кроме себя больше не нахожу добровольцев. Мимо опять бежит стюардесса.

— Извините, капитан сказал что-то по поводу медика…

— Да, одному из пассажиров плохо.

— Я — врач.

— Ох, ну, слава богу. Обычно сразу несколько на борту, а тут прямо — никого. Пройдемте…

Что значит — обычно? — хочется спросить мне. Но девочка-стюардесса очень торопится, ей явно не до разговоров.

По пути взгляд цепляется за пустующее место Клима. Я даже оглядываюсь, чтобы убедиться, что ничего не перепутала. Стюардесса передо мной распахивает шторки, отделяющие салон бизнес-класса, и подзывает меня взмахом руки.

— Клим?! — ахаю я и, упав на колени, смыкаю пальцы на широком запястье мужа.

— Вы знакомы? — удивляется стюардесса.

— Это мой муж! — рублю я. — У вас есть тонометр?

— Да!

— Немедленно несите сюда!

Отсекая от себя панику, дергаю узел галстука. Расстегиваю пуговицы на воротничке и настраиваю кондиционер так, чтобы воздух шел прямо в покрасневшее лицо Клима.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно! Я просто возвращался из туалета и вдруг понял, что не хочу уходить из бизнес-класса.

Вскидываю ресницы и замираю с открытым ртом. Не знаю, плакать мне или смеяться! Впрочем, если у него остались силы на шутки — значит, все не так уж и плохо.

— Вот лед! Может, приложить? — к нам склоняется еще одна стюардесса.

— Давайте. И мне обещали тонометр!

— Да-да. Уже несут!

Прикладываю ко лбу Клима холодный компресс. Выглядит он плохо. И это пугает меня, как ничто другое.

Поднимаюсь с колен. Сажусь в кресло рядом.

— Клим… Ты меня слышишь?

— Угу…

— Расскажи мне, что ты чувствуешь? Боль за грудиной?

— Немного.

Веду ладонью по любимому родному лицу, судорожно соображая, что из лекарств в моей аптечке может ему помочь. Нитроглицерин!

— Боль сжимающего, давящего или жгучего характера? Где она локализирована? Если это инфаркт — может отдавать в левую лопатку, руку, шею и нижнюю челюсть…

— Да брось. Какой инфаркт?

— Может быть, валидол? — подсказывает из-за плеча стюардесса.