Всем бедам вопреки

Камерон поднялся и отступил. В глазах вспыхнула такая же ненависть, как во взгляде Кэлена.

— До того дня ты никогда обо мне не слышал, верно?

Он покачал головой.

— Как это похоже на твоего отца: не упомянуть ни обо мне, ни о моем отце. Не у тебя одного есть причина ненавидеть. Твой отец взял то, что принадлежало мне. Долг платежом красен.

— Ты спятил, — выдавил Кэлен. — Мой отец был человеком мирным. Он не стал бы воевать без всяких причин.

Камерон придавил сапогом горло Кэлена, пригвоздив его к земле.

— О да, он был мирным человеком. Хочешь знать почему? Дал обет после смерти моего отца.

Не смог вынести груза вины. Поклялся на могиле отца никогда больше не поднимать оружия. Я знаю. Я там был и слышал все. Слышал, как он просил прощения у моей матери. Перед уходом он погладил меня по голове. Словно этим мог утешить, когда мой отец лежал в земле. Будь у меня меч, твой отец умер бы в тот же день и истек кровью на могиле моего отца. Я бы об этом позаботился.

— Лжешь, — процедил Кэлен. — Мой отец никогда ни словом не обмолвился ни о тебе, ни о твоем отце.

— Потому что был трусом.

Сражался бок о бок с моим отцом, а когда того сбили с лошади, ускакал и оставил его умирать. Бросил человека, которого называл своим другом, сбежал с поля битвы. И перед тем как он испустил последний вздох, я напомнил ему о мальчике, которого он погладил по голове у могилы моего отца. Знаешь, какими были его последние слова?

Кэлен не ответил. Кровь так билась в венах, что он боялся, как бы они не лопнули.

Камерон наклонился поближе к уху Кэлена:

— Он снова попросил прощения. И умолял меня помиловать его внука.

— Поэтому ты изнасиловал и убил его невестку, — прорычал Кэлен.

— Если бы смог найти подлое отродье, насадил бы его на меч. Жаль, что тебя и твоих братьев не было в тот день, когда я напал на ваш клан. Какое это было бы удовольствие — уничтожить всех до единого Маккабе!

— Я пошлю тебя в ад за содеянное, — поклялся Кэлен.

Камерон выпрямился и жестом подозвал своих людей.

— Волоките его в подземелье. Я больше не могу его видеть! Убить сразу — слишком легкая смерть для него. Пусть страдает, как страдал мой отец, истекая кровью на поле битвы."

"Трое людей Камерона поставили Кэлена на ноги и потащили к маленькому входу со ступеньками, ведущими в темноту.

Четвертый нес факел по холодному сырому коридору, в конце которого в полу зияла черная дыра. Кэлена бесцеремонно столкнули вниз. Он на мгновение оказался в воздухе, прежде чем рухнуть на каменный пол. Упал на раненое плечо и невольно взвыл от боли, пронзившей спину и мгновенно онемевшую руку.

Стараясь не потерять сознания, он глубоко дышал. На языке остался вкус крови: очевидно, он прикусил губу.