Вторжение

Впрочем, напрягать фантазию не стоило; смерть окажется мгновенной, и лейтенант-коммандер Павел Литвин был к ней готов.

Он ещё успел заметить, как «Памир», извергавший струи плазмы, столкнулся с модулем фаата, как эскадрилья УИ сгорела в багровом выбросе аннигилятора, как ринулись в бой «Суздаль», «Викинг» и «Волга», как их истребители строем креста ударили противнику во фланг. Затем пол под ним дрогнул и вместе со стенами начал раскачиваться вверх и вниз, из стороны в сторону, будто Корабль превратился в древнее морское судно, ставшее игрушкой бури. Теперь Литвин не видел, как идёт сражение, не видел тёмных угловатых модулей и маневрирующих крейсеров, пламени их дюз и крохотных мошек-истребителей; яростный свет ослеплял его, и на мгновение подумалось, что Корабль вдруг погрузился в центр новосотворенной звезды. Он услышал испуганные крики женщин и сам застонал, не в силах избавиться от этого страшного сияния, выжигавшего мозг. «Конец! Ударили ракеты!..» — мелькнула мысль, но его агония все длилась и длилась, и ни Корабль, ни его тело не рассыпались в прах. Он был ещё на этом свете, а не в преисподней; тряска, чудовищный огонь, вздохи Йо и Эби, но больше — ничего…

«Корабль! — воззвал Литвин. — Что творится, во имя Галактики?»

«Включено защитное поле. Оно поглощает энергию ядерного распада».

«Сто сорок тысяч мегатонн?!»

«Сто тридцать восемь и шесть десятых», — сухо проинформировал Корабль, и в тот же миг угасло сияние и прекратилась вибрация."

"Но большинства крейсеров и истребителей Третьего флота Литвин не увидел. На месте адмиральского фрегата и прикрывавших его «Волги» и «Викинга» расплылось такое же раскалённое облако, как поглотившее «Ланкастер»; исчезли «Сахалин», «Нева» и «Фудзи», а с ними — «коршуны» и «грифы»; от грозной карусели могучих машин, круживших вокруг Корабля, остался только разреженный газ. Три десятка боевых модулей фаата висели в пространстве, слизывая багровыми языками редких мошек-истребителей, и за этим заслоном мчался к Кораблю последний крейсер — может быть, «Тибурон» или «Рейн». Орудия его молчали. В потемневшей броне, с оплавленными башнями и шлюзами, он шёл на таран, шёл в безнадёжную атаку, как воин разбитой армии, не желавший признать поражения. Два модуля лениво развернулись ему навстречу, плюнули огнём, и в темноте вспыхнуло облако плазмы.

— Они уничтожили Третий флот, — мёртвым голосом сказал Литвин. — Двенадцать наших кораблей… тринадцать, считая с «Жаворонком»… Перебили чёртову уйму народа…

Он сбросил башмаки и начал стаскивать комбинезон. Его движения были неторопливыми, словно он репетировал какую-то медленную пантомиму.

Эби тревожно пошевелилась.

— Пол! Ты в порядке, Пол? Что ты хочешь делать?

— Немного развлечь наших хозяев.