Забава для мажора

Дедушка всегда хранит наши важные бумаги в одном месте: на случай, если экстренно понадобятся. Вот и понадобились…

Блин. На телефоне всего 4% заряда. И времени… времени, наверное, нет?

Сбегаю по ступеням вниз, даже не вспомнив, закрыла я дверь или нет. Вроде бы… вроде бы да, закрыла.

Спотыкаясь, бегу на остановку. Мне бы раньше сообразить и не отпускать такси. Но я так растерялась. Испугалась… Это же… это же дедуля мой…

Пытаюсь набрать Тёме сообщение, но экран телефона гаснет. Ругаю себя, на чём свет стоит. Не про душ надо было мечтать, а за мобильным следить. Но теперь уж что говорить.

Врываюсь в холл больницы, стирая со щек слезы. На подъезде начало накрывать пониманием. И слова «в тяжелом состоянии» дошли наконец—то до сознания.

Мне подсказывают, куда пройти и с кем можно поговорить. Свернув куртку в руках и нацепив бахилы, поднимаюсь на второй этаж. А посту просят подождать, пока освободится врач. Всё, что сообщают на данный момент — пациент в реанимации. Состояние крайне тяжелое…

35.2.

Лия. Пятница.

Не знаю, сколько времени сижу, гипнотизируя дверь. Наконец, она открывается и выходит молодой врач и… Лютова—то что здесь делает?

Она машет врачу рукой и цокает каблучками по коридору.

— О, мышь. А ты чего здесь?

— Извини, Алин. Просто пройди мимо.

— Да лаааадно, не включай обиженку. Родной кто—то попал?

— Да. Дедушка в реанимации.

Я сознательно стараюсь отвечать ровно. У Лютовой, не смотря на слова, язвительный тон. Словно она хочет уколоть побольнее, но пока не знает, как.

— Ну ничего. Бывает. — Одноклассница равнодушно пожимает плечами.

— Алин, — знаю же, что не стоит, но произношу, — ты не могла бы дать свой телефон? Мой сел.

— Догадываюсь, кому. — Усмешка касается ярко-накрашенных губ. — Я сама позвоню и предупрежу, что ты здесь застряла. Кстати, дежурный врач мой брат.

Лютова показывает глазами на врача и я, увидев, что он свободен, направляюсь к нему. Эмоции включу потом. И мысли тоже. Сейчас главное — узнать… узнать, что делать…

— Поступил по скорой. Состояние оценивается как терминальное…

Я не понимаю терминов, которыми бросается доктор.

— Мне… мне можно к нему?

Шепчу еле слышно.

— В реанимацию вход посетителям запрещен. Оставьте свой контактный номер, Вам сообщим, если будут какие—либо изменения.

Подхожу к посту и диктую свой номер телефона. Он разряжен. Но я… я еще побуду здесь. Рядом с этой дверью, за которой лежит мой родной человек.

Пытаюсь считать секунды, которые перетекают в минуты, в часы. Мимо проходят люди, пробегают врачи. Именно пробегают.