Забава для мажора

Я же… Блять, я всё это время считал, что она… что она уехала, спряталась, не простила… а она…

— В каком она детском доме?

— Не знаю, сынок. Ой, не знаю.

Почему она мне ничего не сообщила, почему не дала о себе знать? Никто из её друзей тоже оказался не в курсе. Как так—то?!

— Ключ у меня есть от их квартиры. Я хожу, цветочки Лиечкины поливаю. Смотрю, чтобы дождались её.

Она не произносит напрямую предложение подняться в ту квартиру, но я понимаю её между строк. Встаю со стула, слегка покачиваясь. В ушах шумит, а в груди продолжает тянуть еще сильнее, чем утром. Грустно усмехаюсь: вот и не верь после этого в предчувствия…

Знакомая обстановка.

Но нет ароматов дома, нет запаха выпечки, нет света. Просто пустое помещение, где витают пылинки.

На тумбе в прихожей нахожу разряженный мобильный, билет на самолет и разорванную цепочку. Горло сдавливает спазм. Кажется, еще секунда и плотину прорвет. Но мужики не плачут. Глубоко дышу.

Протягиваю руку, забираю телефон. Цепочку с кулоном кладу поверх билета.

Как же так, малышка моя… как же так…

38.2.

Артем.

Проблем найти зарядку для лииного телефона нет. Спустя полчаса я уже держу мобильный с загоревшимся экраном.

Сам не знаю, зачем его забрал. Действовал интуитивно.

До боли сжимаю кулак, когда на заставке появляется наша фотография. Мы смеемся в камеру, валяясь на ковре осенних листьев. Это было в нашу поездку на дачу. Лия тогда рисовала, а я массировал её ножки. Она краснела и смущалась, пряча взгляд.

Этот день я тоже помню до мелочей.

Не знаю, что хочу найти в переписке, но нажимаю значок мессенджера и смотрю последние отправленные смс. В четыре часа утра Лия пишет, что не смогла вылететь, потому что дедушка попал в больницу.

Следующим сообщением сбивчивые слова, что он в тяжелом состоянии и «я с тобой, Тём».

Всегда рядом.

А я… Меня не было рядом в этот страшный отрезок её жизни. Меня и сейчас нет с ней рядом.

Отбросив к чёрту все мысли, выжимаю газ и еду к отцу на работу. Если кто—то может помочь в быстрых поисках — только он. Сам тоже справлюсь, наверное, но его возможности куда шире. И этот не тот случай, когда я откажусь от помощи.

— Артём?! — Папины глаза только что на лоб не лезут, когда я хромаю по коридору, а он идет навстречу со своим юристом.

— Ты здесь… Ты здесь как?!

— Пап, потом. Срочно.

У моего отца есть отличительная черта: он умеет собираться за считанные секунды и сначала выслушает, потом найдет решение и только потом раздаст пилюли всем виновным.

— Пойдем в кабинет. Дойдешь?

Я сейчас даже ползти готов. Плевать на боль. В груди жжёт сильнее.

Входим вдвоем, и я падаю в кресло. Сжато пересказываю новости.

— Виктора вызови, — два слова секретарю в селектор.

Мне в руки опускается ежедневник отца: — Пиши всё, что только знаешь о ней.