Забава для мажора

Лия.

Лихорадочно дёргаюсь, когда слышу охрипший Тёмин голос. Ночевать? Здесь? Но тут всего две комнаты и… Хотя мы вполне же можем лечь с Олей, а Артём разместиться во второй спальне.

Щеки обдает жаром. Он ничего плохого не сказал, а я уже себе надумала…

Уверена, что Миронов улавливает и понимает мою заминку, но ничего не говорит. Внимательно смотрит и кивает своим мыслям.

— Давай, малышка, парни заждались уже. Идешь?

Протягивает раскрытую ладонь таким привычным и родным жестом, что в глазах начинает печь. Не знаю, чем вызваны эти эмоции, но во мне горит и плавится огромный шар.

И если я сейчас не поделюсь им с ним, то просто взорвусь.

Встаю, держась за руку, и переношу руки на мужские плечи. Он такой высокий и такой широкий, что меня не видно, если я стою перед ним или за его спиной. Это, конечно, притянутое за уши объяснение, но у меня ощущение, будто он спрятал меня от всего внешнего мира. Закрыл собой, окутал своим запахом, подарил чувство безопасности.

— Тём, — шепчу, подняв к нему лицо.

— Да, маленькая?

— Тём, я так тебя люблю.

Тянусь на носочках выше, чтобы прижаться ближе. Чтобы притянуть его голову к себе.

Одно движение сильных рук на талии — я уже стою на диване, а мои губы в плену его губ. Поцелуй сладкий—сладкий и тянущийся бесконечно. Можно ли передавать свои чувства через касания? Уверена — да. Именно это сейчас делает Артём. Его поступки, его разговоры, его движения — всё подтверждает слова, что у нас серьезно. Я верю ему, как самой себе.

Он не говорит сейчас ответное признание. Но оно и не нужно. Я прочла в его глазах.

— Пойдем ко всем, а то рискуем остаться надолго.

Тёма говорит тихо, касаясь кожи губ. Их покалывает после нашего поцелуя.

Но мне, кажется, его мало. Хочу ещё. И это безумно пугает меня, ведь приличной девочке не пристало думать об этом.

Накидываю куртку и иду за своим парнем.

— Подожди, Тёмик, у меня же к мясу тут… — не договорив меняю маршрут и двигаюсь к кухне. После того, как меня «раненую» сослали в дом, я успела отварить картофель, нарезать сала и даже испечь лепешки из муки и воды. Так делала моя бабушка, и я обожала их по утрам.

— Скажи мне, ты вообще отдыхать умеешь? — Артём ловко составляет блюдо на кастрюлю, вручая мне тарелку с лепешками."

"— Умею, умею.

Считай, это мой отдых. Бабушка так с детства приучила и я…

Замолкаю, видя в любимых глазах отрешенность и… вину? Я что—то не так сказала?

— Малышка, я всё знаю и… прости, что задавал те вопросы. Я…

— Тшшш, Тём… — Сразу понимаю, про что он говорит. — Я не хочу об этом говорить, ладно? Есть темы, которые лучше не поднимать.

— Принял.

Он по—прежнему виновато опускает глаза, а я чувствую какое—то освобождение внутреннее. Ну что не сама рассказала. Эти разговоры действительно даются с большой затратой внутренних ресурсов.