Законник Российской Империи

— Это было настоящее произведение искусства! Владимир Федорович пожертвовал ферзя на восемнадцатом ходу, а затем… — Андрей Алексеевич на секунду запнулся, словно вспоминая.— А затем провел такую комбинацию, что австриец капитулировал через пять ходов, осознав тщетность своих попыток исправить ситуацию. Мне безумно жаль, что я не мог увидеть это воочию!

Я кивнул, вспоминая, как дед рассказывал мне об этой партии. Он тогда сказал: «Запомни, Максим, в шахматах, как и в жизни, иногда нужно пожертвовать чем-то ценным, чтобы добиться большего».

На самом деле каждая наша игра и каждый рассказ несли в себе намного больше, чем просто игра.

Дед учил меня жизни. По-своему, как мог, но эти уроки, даже мне, человеку, живущему вторую жизнь, были весьма ценны.

— А вы, господин Темников? — внезапно спросил принц, прерывая мои размышления. — Владимир Федорович обучал вас шахматам?

— Мы сыграли пару партий, Ваше Высочество. Ничего особенного, — улыбнулся я."

"Принц, казалось, не заметил иронии в моем голосе. А я тем временем вспоминал бесконечные часы, проведенные за шахматной доской. Тысячи партий, каждая из которых заканчивалась моим поражением.

Дед был безжалостен, разбивая мои стратегии одну за другой, заставляя учиться на каждой ошибке. И лишь однажды, в самый последний день перед его отъездом, мне удалось одержать победу. Эта партия до сих пор стояла перед глазами, каждый ход, каждое движение фигур.

Я вспомнил, как однажды, измученный постоянными поражениями, попытался незаметно передвинуть пешку, когда дед на секунду отвлекся. Владимир Федорович, конечно, заметил это. Его взгляд стал острее бритвы, а голос прозвучал тихо, но с такой силой, что я почувствовал, как земля уходит из-под ног:

— Никогда, слышишь, никогда не пытайся выиграть нечестным путем.

Ни в шахматах, ни в жизни. Победа, добытая обманом, хуже любого поражения.

Этот урок я запомнил навсегда.

Принц, тем временем, явно не поверил мне. Его глаз коснулся хитрый прищур.

— Послушайте, господин Темников, у меня есть к вам дело государственной важности. Уже через час состоится товарищеская игра с польским гроссмейстером Казимежем Новаковским.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Эта партия — не просто игра, — понизил голос Андрей Алексеевич.

— Это тонкий политический маневр. Исход может повлиять на наши дальнейшие переговоры с Царством Польским. Понимаете?

Я кивнул, все еще не понимая, что именно от меня хочет Его Высочество.

— У Новаковского будет помощник, — продолжил принц. — Официально он там для обеспечения честности игры, но я подозреваю, что он будет давать советы. И даже если это увидят многие, указать на это мы не сможем, понимаете? Мне нужны ваши глаза, Максим Николаевич.