Законник Российской Империи

— Помни, Максим, — сказала она, — что бы ни случилось в столице, здесь всегда будет твой дом, в который ты можешь вернуться. Здесь всегда будут тебе рады.

Несмотря на все годы строгости и дисциплины, я знал, что они любят меня. И сейчас, в момент прощания, эта любовь ощущалась особенно остро.

* * *Время пролетело очень быстро. Я собирал вещи, прощался с привычными местами, пытался уместить восемнадцать лет жизни в нескольких чемоданах. И вот настал день отъезда.

Утро выдалось пасмурным. Мы стояли на перроне — я, дедушка, и несколько слуг, помогавших с багажом.

Бабушка решила попрощаться дома, сказав, что не любит вокзалы.

Поезд, ожидавший нас, был настоящим произведением искусства. Его корпус, выкрашенный в глубокий синий цвет, украшали золотые узоры. Окна были обрамлены резными деревянными панелями, а дверные ручки сверкали, словно только что отполированные. Паровоз, стоявший во главе состава, был огромен — его труба уходила высоко в небо, выпуская клубы дыма, которые причудливо извивались в воздухе.

Я никогда ничего подобного не видел и в то же время не мог не отметить, что поезд все же отличается от тех воспоминаний, что у меня были из моей прошлой жизни.

Все же здесь, благодаря магии, развитие техники пошло другим путем и это сказалось на многом.

Рядом со мной стояла Мила, моя личная служанка. За эти годы она превратилась в настоящую красавицу. Ее светлые волосы были аккуратно уложены в сложную прическу, а большие глаза внимательно осматривали территорию. Даже в простой форме служанки она выглядела изящно и грациозно. Я подумал, что если бы одеть ее в роскошное платье, она могла бы легко затмить любую аристократку."

"Тем более что все эти годы таскал ее с собой на уроки этикета, оправдываясь тем, что мне скучно одному.

На самом деле, мне просто нравилось ее общество, а еще я считал, что эти знания могут пригодиться служанке в будущем. Теперь Мила знала все тонкости светского поведения не хуже любой благородной девицы. Как и имела ряд довольно специфических знаний, чтобы быть моей полноценной помощницей в случае нужды.

— Ну что ж, Максим, — произнес дедушка, прерывая мои размышления, — пора. Береги себя, и помни обо всем, что я говорил.

Я приобнял дедушку.

После чего мы с Милой поднялись в вагон, и я еще раз выглянул в окно, чтобы в последний раз увидеть дедушку. Он стоял прямо, гордо подняв голову, но я видел, как дрогнула его рука, сжимающая трость, которую он приобрел совсем недавно, но скорее, для статуса чем необходимости. Выглядел он с ней, действительно, солидно.

Раздался гудок, и поезд медленно тронулся с места. Я смотрел, как перрон удаляется, унося с собой мое детство и прежнюю жизнь.

Мы с Милой прошли в наше купе, предназначенное для аристократов.