Записки уголовного барда

Но исполнение задуманного – топорное, поэтому сидит здесь.

Вечером завариваем чифирьбак, пускаем по кругу.

Студент делает глоток, и лицо его перекашивается так, будто он проглотил ядовитую жабу.

– Привыкай, бродяга, тебе сидеть долго, – сочувствует Петруха, – к тюрьме отмычек не подберешь, хе-хе.

Проходит еще неделя. Прошусь на прием в санчасть. Пообщаться с доктором да таблеток раздобыть.

Опять ведет Валя.

– Что-то болеешь часто.

– Симулирую.

– Да это видно, идешь как на праздник.

– Это потому, что с тобой.

– Сейчас как дам ключами по башке!

– Ну, если дать больше нечего…

Незлобно бьет ключами по спине и прыскает в кулак:

– Все вы, мужики, в тюрьме одинаковые!

В кабинет врача зашагиваю с громким и бодрым: «Здравствуйте, я к вам опять!» На меня оборачивается через плечо совершенно незнакомый человек в белом халате.

– Фамилия?

– Новиков.

– Чем болен? На что жалуешься? Что-то на больного не похож.

Думаю о симптомах, вру про гастрит и бессонницу.

– Подследственный?

-Да.

– Лучшее средство от гастрита – карцер, а от бессонницы – явка с повинной.

Поход в медчасть явно не удался.

Обратно иду молча. Перед дверями ждет другая конвоирша с листком в руке.

– Пошли, следователь вызывает.

– Дайте хоть в камеру зайти.

– Не разговаривать. Руки – за спину.

Приводит в кабинет. Указывает пальцем в угол.

– Вон туда. И не вздумай курить, а то на шмон пойдешь.

Сижу на привинченном стуле, жду Глушанкова. Разглядываю щели в полу в плинтусах– может, малява где, спичка, бритва…

Взвизгивает дверь.

– Поди уж потеряли меня, Александр Васильевич?

На пороге стоит Онищенко.

– А где?..

– Думаю, больше с ним не увидитесь. А нам еще работать и работать. Санкцию продлили на полгода, поэтому времени – во-о…

В камеру иду со спокойствием и тоской уже приговоренного.

В первый день декабря – дикий мороз. Решетку спешно затыкаем тряпьем. На ночь укрываемся всем, чем можно. Мне в вещевой передаче присылают из дома пальто. Модное, финское, в котором, вероятно, полагают, я выйду под расписку. Хожу в нем день, другой, третий… Если санкцию продлили, должны принести ее с уведомлением под роспись. Если нет – выгнать.

Четвертое декабря, вечер. Никто не идет. Завтра тюрьма уже не имеет права меня держать. Неужели выпустят?

– Все, Санек, ничего у них нет. Завтра тебя нагонят, – ободряет Петруха.

Лежа на спине, прислушиваюсь к коридору. Тихо, ни звука. До утра не смыкаю глаз.

– На проверке выходи из камеры и говори, что санкция закончилась, не имеете права дальше держать. Вызывай прокурора! – горячится Петруха.

Подходит время проверки, хлопают двери. Смотрю в щель кормушки.

– ДПНК на коридоре.

– Значит, точно за тобой.

Входят трое. Петруха спрыгивает со шконаря.

– Гражданин начальник! У человека санкция кончилась, а его держат.