Завтрашний царь. Том 2

Вдруг замечаю, каков поднялся, и аж боязно. Ведаешь ли, парень, насколько можешь быть страшен? Свою силу осознаёшь ли?

«Мне дядя Сеггар верил. Ещё твоей веры искать! – Светел даже на дверь смотреть перестал. – Э, ты что… видел, что ли, как я их огоньки едва не накрыл?»

– А мне вот не страшно, – без спросу влезла Лаука. Хозяйски придвинулась, обдала пряным теплом, замурлыкала: – Я теперь вовсе ничего не боюсь! Светелко любому обидчику путь покажет, правда же, Светелко?

Ему понадобилось усилие, чтобы не отстраниться. «Какой я тебе Светелко!»

Домашнее прозвание мерзко и стыдно звучало из уст, по глупой страсти целованных в темноте полога.

«Сейчас вона Светелком, а когда понимались, Шарапом трижды назвала…»

– Да ну их совсем, – буркнул он, и голос прозвучал грубо. – Сказано, не сунутся больше. А сунутся, свяжу да на рабский торг погоню.

По большаку, обвешенному ледяными болванами, неторопливо струились белые змеи.

«Что, продавать вывел?»

Вид оробевших подростков, смотревших то на него, то на Светела, почему-то знатно веселил торгована. Прозванного Угрюмом, верно, затем, чтобы детские хворобы не сыскали пути.

Чете белоголовых было не до веселья. Заподозрив предательство, парнишка попятился, заслонил девочку. Доколе жив, в обиду не дам! Та медленно несла ручонку к груди. Она хранила за пазухой подарок Светела – кукол-неразлучников, свитых из тряпья. Два тельца, одна рука. То ли братец с верной сестрицей, то ли жених да невеста.

Светел спросил сквозь зубы, тихо свирепея:

«Какое продавать?.. Не замай, купец, если добра хочешь!»"

"На них с беспокойством поглядывало домашнее войско, сопровождавшее поезд. Но что за дело Аодху Светелу до купеческой стражи!

Угрюм примирительно выставил рукавицы:

«Ладно, ладно… Когда-то, дело прошлое, низочка бисера меня отучила корысть повсюду высматривать. И ты, дикомыт, помяни моё слово: есть в людях место правде и совести. Твои заступленики куда хоть идут?»

Светел помолчал, с трудом возвращаясь к мирной беседе. Лекарский дар всегда отзывался ему с охочей готовностью, пылал щедро и весело. Тяжкий воинский пламень вскипал медленней. Но уж полыхнув, не скоро прятался в угли.

«С тобой до Устья, там – куда захотят. Может, на Коновой Вен снарядятся. А коли за море отважатся, я им подсказал в Аррантиаде Непогодья искать. Он муж нелёгкий, но справедливый…»

«Непогодья?! – изумился Угрюм. – Отколь знаешь его?»

«Он в поезде шёл, который мы к пристани провожали».

Угрюм покачал головой:

«Поди угадай, какими петлями дороженька ляжет! Я сам тогда его повстречал на распутье. Добрый Непогодье страшно спешил, но вёз раненого, подобранного в дороге. Я решил вознаградить его милосердие и, переняв калеку, уговорил взять денежный почёт.