Завтрашний царь. Том 2

Медленно… безжизненно…

– Не всякому дано раскаяние снести, – бросил Гайдияр. – Уберите, пока судебню не осквернил!

Сибир тихонько выпустил ожившего Ознобишу. Тот встал на подвысь позади судейского кресла, дыша, сглатывая, держась за гребень отслона… а потом с удивлением понял: его слабости почти никто не заметил. Люди смотрели на Дымку, на поверженного Латыню. Топтама с неприкрытым восхищением наблюдал за Площадником. Подумаешь, райца поскользнулся. Бывает.

Суд о попранном слове

Вторую тяжбу объявили без Фирина. Ещё не хватало боярину возглашать дела простолюдья! Дородный истец сам вышел вперёд, ударил челом:

– Яви правый суд, государь! К твоей заступе стремлюсь! К твоим ногам отчаяние несу!

Это не камнедел, привычный обтёсывать глыбы и сам ставший молчаливым как камень. Купец трётся в людях, водит знакомства, торгуется и хвалит товар, ему никуда без красного слова. А ещё он законы постиг не хуже иного судьи, чтобы кто попало на кривой козе не объехал. Ознобиша внутренне подобрался.

Дымка как ни в чём не бывало потягивалась на любимых коленях. Эрелис спросил:

– Кто обидел тебя, добрый Жало?

Ознобиша вспомнил жаловичей с дубинками, даже на миг допустил, что купец решил вступиться за «пасынков». Ошибся.

– Не вели казнить, праведный государь! – взмолился истец. – Без малого три года тому выручил я гостя шегардайского, именем Радибора…

И далее объявил почти всё, что Ознобиша знал от мезонек. Вот нерушимое слово купца, обман, порука, заложник. Вот притомные, с кем ходил в Шегардай.

– …А он мне опять: не видал, не слыхал, о ту пору на свете не бывал! Я и уехал ни с чем, да после весть догнала, сказывают, взяла моего заёмщика наглая смерть, неведомой рукой причинённая. Радоваться впору, что от живого уехал и люди то видели! Одна теперь у меня надея, государь! На правду твою!

Эрелис кивнул.

– Ответчика сюда, – сказал Ознобиша.

Жало вновь ударил челом:

– Яви правый суд, государь! Вели добро ответчика за мой убыток верстать! Двенадцать тайменей по шегардайскому счёту!..

Порядчики вывели гостя, указанного жребием правиться вместо Радибора. Брат брату головой в уплату, земляк земляку! У заложника могла быть только одна участь. И Геррик, похоже, готовился пропадать с возможным достоинством. Удалому купцу, видавшему всякое лихо, не трястись стать! Отдав великий поклон, он прямо и смело поглядел на царевича:

– Вверяю себя суду неумытному, государь праведный.

Геррик был истый гнездарь. Выговор… повадка… у Ознобиши сжалось что-то внутри. Он сошёл по ступеням, вновь думая о подвохе. «Вот тебе, райца, уроженец твоей круговины. Вот купец Жало, что тебе в глаза Эрелиса лаял. А теперь скажи-ка нам свою правду…»

Дымка то прихорашивалась, то следила за Гайдияром. Меч Державы казался усталым и недовольным.