Жена для генерального (СИ)

 Все обещания, данные себе днем, ночью превращались в «да» и «еще».

Порой стыдно становилось от этой слабости. Понимала, что дело не в сексе и уж точно не в удовольствии. Не так уж много они значили в моей жизни! Но каждый вечер дневной ресурс мудрости заканчивался, и выжить можно было лишь вместе – вцепившись друг в друга мертвой хваткой, двигаясь без пауз и нежности. А потом молчать, растирая слезы по лицу.

Я словно получала так ответы на другие вопросы. Те, что днем застревали где-то в районе груди и категорически отказывались срываться с губ.

Почти не видя ничего в кромешной темноте, смотрела в глаза Марата, и прежняя боль возвращалась новой волной.

Била изо всей силы по нервам, скручивала тело и солеными каплями утекало прочь.

Я даже не знала, что во мне хранились такие залежи колючих, болезненных эмоций. Вроде бы давно отплакала свое, смирилась и жила... с виду полноценно. А каждую ночь, стоило только разъединиться, сердце рвалось в клочья.

Как в одной старой, распиаренной в соцсетях психологической практике – рассказе о болезненной ситуации... много, очень много раз. Молча, вслух, действиями – как угодно.

До мозоли на сердце. До такого грубого шрама, сквозь который невозможно было ничего больше почувствовать.

Не знаю, как эта практика работала на самом деле. В нашей временной ссылке было не до психологов. Но каждую ночь в свете луны мы словно лечились друг о друга.

Марат крепко держал меня в объятиях, не позволяя сбежать. Зарывшись носом в волосы, глубоко дышал, будто по-другому воздух был невкусный. Гладил по спине кончиками пальцев, медленно, словно узнавал на ощупь.

А я выла.

Некрасиво, по-бабски. Без интеллигентного прикладывания салфетки к уголкам глаз.

Навзрыд, как Ниагара.

Поутру в зеркало на опухшее лицо смотреть было страшно. Как с пасеки вернулась. Но солнце садилось, мы оставались вдвоем, и все начиналось заново.

* * *Странная это была неделя. Без суеты и дел. Без тревоги и хлопот. Обычная жизнь словно встала на паузу.

Не нужно было кататься по цветочным магазинам или договариваться о новых поставках. Марат не висел на телефоне и не скрывался от нас за ноутбуком.

Я вспоминала, как это – готовить еду на себя и мужчину. А Марат вместо работы читал Саше сказки – по десять раз одну и ту же тонкую книжку, которую я прихватила из квартиры.

Держал нашу малышку на руках во время еды, изображая стульчик для кормления. Установил во дворе качели. Добротные, деревянные, пролежавшие до этого неизвестно сколько времени на чердаке.

Я будто попала на репетицию семейной жизни. Без конфетно-букетного периода, без ресторанов, но зато уже с ребенком и коллекцией кризисов в прошлом.

Ради такой семьи можно было отпустить все обиды и поблагодарить Марата за то его жестокое решение.