Жестокое и странное

Возможно, он просто забыл его, и никто из них не мог предположить, что эта ночь окажется для нее последней.

– Я просто не могу представить себе реакцию Норринга, когда он об этом услышал, – сказала я.

Продолжая разбирать бумаги, Уэсли бросил на меня взгляд поверх своих очков.

– Да, такое представить просто невозможно. Мало того, что все могли узнать о его любовнице, – но отношения с Робин тут же поставили бы его в число первых подозреваемых в убийстве.

– В некотором смысле, – заметил Марино, – ему повезло, что Уоддел забрал дипломат.

– Я очень сомневаюсь, что он считал это везением, – возразила я.

 – Если бы дипломат оказался на месте преступления, ему бы не поздоровилось. Но украденный чемодан мог всплыть когда и где угодно.

Марино взял кофейник и добавил всем кофе.

– Должно быть, кто-то как-то обеспечивал молчание Уоддела.

– Возможно. – Уэсли взял сливки. – А может, Уоддел и не пытался раскрыть рта. Мне кажется, он с самого начала боялся, что из-за украденного дипломата ему будет только хуже. Дипломат мог быть использован как оружие, но против кого оно оказалось бы направлено? Кого бы оно уничтожило? Норринга или Уоддела? Настолько ли Уоддел верил в нашу систему, чтобы замахнуться на главного прокурора штата? Настолько ли он верил в нее, чтобы замахнуться годами позже на губернатора – единственного человека, который мог даровать ему жизнь?

– Но Уоддел молчал, зная, что мать сохранит то, что он спрятал на ферме, до тех пор, пока он не решит передать это кому-нибудь еще, – сказала я.

– У Норринга было десять лет, чтобы найти свой дипломат, – заметил Марино. – Почему же он так долго выжидал, вместо того чтобы искать?"

"– Я подозреваю, что Норринг с самого начала установил за Уодделом наблюдение, – сказал Уэсли, – и оно стало более пристальным в последние несколько месяцев.

Чем ближе казнь, тем меньше Уодделу было что терять, тем больше становилась вероятность того, что он может заговорить. Не исключено, что кто-то прослушивал его телефонный разговор с Дженнифер Дейтон, когда он звонил ей в ноябре. И, возможно, Норринг, узнав об этом, запаниковал.

– Не иначе, – согласился Марино. – Я лично осматривал все вещи Уоддела, когда мы работали с этим делом. У парня почти ничего не было, а если что-то из его вещей осталось на ферме, то мы этого так и не нашли.

– И Норрингу было это известно, – добавила я.

– А как же, – воскликнул Марино. – И вот ему доводится узнать нечто странное о том, что какие-то вещи перекочевывают с фермы к этой подруге Уоддела. И опять чертов дипломат снится Норрингу в кошмарных снах, и к тому же он не может подстроить, чтобы кто-то просто так вломился в дом Дженнифер Дейтон, пока Уоддел еще жив. Если с ней что-то случится, неизвестно, как Уоддел поведет себя.