Жестокое и странное

 – Идите по этому коридору и налево. Угловая квартира в самом конце. Номер семнадцать.

Здание сохраняло сдержанную, но наскучившую роскошь, напоминавшую о старых отелях, где уже никто особо не хотел останавливаться, потому что комнаты казались слишком маленькими, декор – чересчур потемневшим и несколько обшарпанным. Меня привлекли следы от сигарет на мохнатом красном ковре и почти почерневшая деревянная обшивка стен. На двери угловой квартиры Хилтона Саливана висел медный номер 17. Глазка в двери не было, и, когда Марино постучал, мы услышали шаги.

– Кто там? – спросил чей-то голос.

– Техник-смотритель, – отозвался Марино. – Надо поменять фильтр в вашем нагревателе.

Дверь открылась, и в тот момент, когда я увидела пронзительный взгляд голубых глаз в образовавшемся пространстве и они встретились с моими, у меня перехватило дыхание. Хилтон Саливан попытался захлопнуть дверь, но Марино успел подставить ногу.

– В сторону! – крикнул мне Марино, выхватывая свой револьвер и стараясь как можно дальше отклониться от дверного проема.

Я отпрыгнула в коридор, когда он неожиданным ударом распахнул дверь, и она, открывшись настежь, громко стукнулась о стену в квартире.

Держа револьвер наготове, он вошел внутрь, а я в страхе ждала звуков схватки или перестрелки. Шли минуты. Тут я услышала, как Марино что-то сообщал по своему переносному радио. Он появился мокрый от пота и красный от злости."

"– Чтоб ему провалиться. Невероятно. Выпрыгнул в окно, как заяц. И след простыл. Вот сукин сын, а? Его фургончик торчит все там же на стоянке. А он удрал пешком. Я поднял все подразделения в этом районе. – Вытирая лицо рукавом, он все никак не мог отдышаться.

– Я думала, это женщина, – оторопело произнесла я.

– А? – Марино внимательно посмотрел на меня.

– Когда я ездила к Хелен Граймз, он был в ее доме. Он раз выглянул из двери, пока мы разговаривали на крыльце. Я решила, что это женщина.

– Саливан находился в доме «фрау»? – громко переспросил Марино.

– Да, у меня нет никаких сомнений.

– О Боже. Не вижу здесь никакого смысла. Однако смысл появился, когда мы начали осматривать квартиру Саливана. Она была со вкусом обставлена старинной мебелью, устлана дорогими коврами, которые, как сказал Марино со слов управляющего, принадлежали ее владельцу.

Из спальни тихо лились звуки джаза. Там мы обнаружили синюю куртку на гагачьем пуху, которая лежала на кровати возле бежевой вельветовой рубашки и аккуратно сложенных потертых джинсов. На ковре стояли его кроссовки с носками. На комоде из красного дерева лежали зеленая кепка, темные очки и небрежно свернутая синяя форменная блузка, к которой чуть выше нагрудного кармана все еще был приколот значок с именем Хелен Граймз.