Жестокое и странное

На шлеме и ножном креплении были мелкие дырочки, сквозь которые проходила нить, удерживавшая внутреннюю губчатую обшивку. Шлем оказался удивительно легким, по краям контактных пластин виднелся зеленый налет. Я не могла представить себя в этой штуке. Черная кожаная маска представляла собой просто широкий грубый ремень, который застегивался на затылке заключенного, в нем был лишь вырезан маленький треугольничек для носа. Если бы я увидела его среди экспонатов лондонского Тауэра, его подлинность не вызвала бы у меня ни малейшего сомнения.

Мы прошли мимо трансформатора, от которого к потолку поднимались провода, и Робертс открыл еще одну дверь.

– Это помещение для охлаждения, – сказал он. – Мы прикатили Уоддела сюда и переложили на этот стол.

Стол был металлическим, на соединениях виднелась ржавчина.

– Мы дали ему десять минут остыть, положили мешки с песком на ногу. Вот они.

Мешки с песком лежали на полу возле стола.

– Почти по четыре килограмма каждый. Происходит что-то вроде коленного рефлекса, но нога при этом сильно согнута. Мешки помогают ее выпрямить. И в случае сильных ожогов, какие были у Уоддела, мы накладываем марлевую повязку.

После всего этого мы переложили Уоддела на носилки и вынесли его тем же путем, что вы сюда пришли. Только минуя лестницу. Кому охота зарабатывать грыжу? Мы воспользовались грузовым лифтом, на котором обычно спускают продукты, потом вынесли его через переднюю дверь и погрузили в санитарную машину. Затем доставили его к вам, что обычно и происходит после того, как наши ребятки поиграют с искорками.

Грохот тяжелых дверей. Звон ключей. Стук замков. Робертс продолжал свой бодрый монолог, провожая нас к вестибюлю.

Я почти не слушала, и Марино не проронил ни слова. Мокрый снег с дождем усеяли траву и стены ледяными бусинками. На улице было сыро и промозгло. Меня подташнивало. Страшно хотелось постоять подольше под горячим душем и переодеться.

– Гнусные типы вроде Робертса лишь немногим лучше заключенных, – заметил Марино, заводя машину. – А многие ничем и не отличаются от тех, кого держат за решеткой.

Некоторое время спустя он остановился на красный свет, окрасивший капли дождя на лобовом стекле в Цвет крови.

Вместо стертых дворниками капель появлялись тысячи новых. Деревья, покрытые льдинками, казались стеклянными.

– У вас есть время взглянуть на кое-что? – Марино рукавом стер капельки конденсата с лобового стекла.

– Все зависит от того, насколько это важно, – сказала я в надежде, что мое откровенное нежелание будет замечено и он отвезет меня домой.

– Я хочу воспроизвести для вас последние шаги Эдди Хита. – Он включил сигнал поворота. – Думаю, что вам все же стоит посмотреть, где нашли его тело.