Жестокое и странное

– А почему бабушка никогда не приезжает тебя навестить?

– Она не любит путешествовать и наотрез отказывается летать самолетом.

– Это более безопасно, чем ездить на машине. У нее с бедром все хуже, тетя Кей.

– Знаю. Ты получай свои вещи, а я пока что подгоню к выходу машину, – сказала я, когда мы подошли к багажной секции. – Но давай-ка сначала узнаем, на какую из вертушек они придут.

– Здесь их всего три. Как-нибудь разберусь. Оставив ее, я вышла на холодный свежий воздух, благодарная за несколько минут одиночества, чтобы кое-что обдумать. Происшедшие в Люси перемены, честно говоря, застали меня врасплох, и я вдруг засомневалась, как с ней обращаться.

Люси всегда была непростым ребенком. С самого первого дня ее отличали не по годам взрослый ум, подчиненный детским эмоциям, и взбалмошность, особенно проявившаяся, когда ее мать вышла замуж за Армандо. Единственными моими козырями были рост и возраст. Но теперь Люси стала ростом с меня и разговаривала спокойным низким голосом. Это была уже не та девочка, которая могла убежать к себе в комнату, хлопнув дверью. Она уже не будет выходить из спора с криком, что ненавидит меня или рада, что я не ее мать. Я подсознательно готовилась к совершенно неожиданным изменениям в ее настроении и к спорам, из которых могла бы и не выйти победительницей. Я вполне представляла себе, как она с надменным видом выходит из дома и куда-то уезжает на моей машине.

Мы мало беседовали по дороге, потому что Люси была восхищена зимней погодой. Все вокруг таяло подобно ледяной скульптуре, а на горизонте зловещей серой полоской уже появлялся очередной холодный фронт. Когда мы въехали в тот район, куда я перебралась с тех пор, как она в последний раз побывала у меня, она стала внимательно смотреть по сторонам на роскошные дома с двориками, украшенными по-рождественски, и мощенные кирпичом дорожки.

Какой-то мужчина, одетый, как эскимос, выгуливал свою старую располневшую собаку, а мимо не спеша проплыл черный «ягуар» с серыми от дорожной соли боками.

– Сегодня же воскресенье. А где дети, или здесь их нет? – спросила Люси таким тоном, словно это в чем-то меня изобличало.

– Почему же, есть.

Я свернула на свою улицу.

– Ни велосипедов во дворах, ни санок, ни беседок.

Здесь что, никто никогда не гуляет?

– Здесь очень тихий и спокойный район.

– Поэтому ты его и выбрала?

– Отчасти. Кроме этого, здесь довольно безопасно и, надеюсь, это неплохое капиталовложение.

– Личная безопасность?

– Да, – ответила я, чувствуя себя не совсем уютно.

Она продолжала разглядывать проплывавшие мимо большие особняки."

"– Небось приходишь домой, запираешься и никого не слышишь. И даже никого не видишь. Только если кто-то прогуливается с собакой. Но у тебя собаки нет.