Жестокое и странное

– А что было на том участке тротуара, где нашли тело? Я просила Марино направить к вам то, что удастся смести с того места, и он обещал мне это сделать.

– Песок, грязь, кусочки асфальта и разный мусор, который обычно валяется вокруг мусорного контейнера. Стекло, бумага, зола, ржавчина, земля.

– Совсем не то, что вы обнаружили налипшим на запястья.

– Да. На мой взгляд, руки клейкой лентой ему связывали в таком месте, где были строительные материалы и птицы.

– Птицы?

– Это на третьей странице отчета, – пояснил он. – Я обнаружил множество частичек перьев.

Люси казалась какой-то неспокойной и раздраженной, когда я пришла домой. Ей явно не хватало чем заняться днем, потому что она решила сделать некоторую перестановку в моем кабинете. На новом месте оказались принтер, модем и все мои справочники по компьютерам.

– Зачем ты это сделала? – поинтересовалась я. Она сидела на моем стуле спиной ко мне и ответила, не поворачиваясь и не отрывая пальцев от клавиатуры:

– Так более логично.

– Люси, нельзя приходить в чужой офис и двигать все, как тебе хочется. А если бы я так сделала у тебя?"

"– У меня нет смысла ничего перестанавливать.

У меня и так все стоит очень разумно. – Она оторвалась от клавиатуры и развернулась. – Посмотри, теперь ты сможешь достать до принтера, не поднимаясь со стула. Твои книги здесь у тебя под рукой, и модем совсем не мешает. И тебе не надо класть книжки, ставить кофейные чашки или еще что-нибудь на модем.

– Ты весь день тут так и просидела? – спросила я.

– А куда же мне деваться? Машину ты взяла. Я побегала здесь по окрестностям. Ты когда-нибудь пробовала бегать по снегу?

Подвинув стул, я открыла свой чемоданчик и вынула из него бумажный пакет, который мне дал Марино.

– Значит, тебе нужна машина.

– Я чувствую себя оторванной от мира.

– И куда бы ты поехала?

– В твой клуб. Больше не знаю куда. Мне просто нравится, когда есть выбор. Что это за пакет?

– Это Марино дал мне книги и стихотворение.

– С каких это пор он вдруг подался в литераторы? – Она встала и потянулась. – Я хочу сделать себе чашечку фиточая. Ты хочешь?

– Лучше кофе.

– Кофе тебе вреден, – сказала она, выходя из комнаты.

– Черт, – раздраженно пробормотала я, вытащив из пакета книги и стихотворение и обсыпав себе руки и одежду красным флуоресцентным порошком.

Нилз Вэндер, как обычно, все тщательно исследовал, и я совсем забыла о его новом страстном увлечении. Несколько месяцев назад он раздобыл новый источник света и списал лазер на металлолом. От «лума-лайта», который Вэндер, называя произведением искусства, при любом удобном случае принимался с любовью описывать, практически невидимые пушинки и волоски становились огненно-рыжими.