Жестокое и странное

– Привет, – сказала я, глядя на нее сквозь лепестки розовой пойнсеттии, которую держала в руках.

Она нервно заперла дверь и провела меня в гостиную. Отодвинув книги и журналы, она поставила пойнсеттию на кофейный столик.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я.

– Лучше. Хотите что-нибудь выпить? Позвольте я возьму вашу куртку.

– Спасибо. Пить я ничего не буду. Я всего лишь на минуту. – Я протянула ей сверток. – Это я купила в Сан-Франциско прошлым летом. – Я села на диван.

– Да? Вот уж действительно заблаговременно. – Она избегала смотреть мне в глаза, устроившись в кресле.

– На свое усмотрение.

Ногтем большого пальца она аккуратно отлепила клейкую ленту и стала разворачивать. Разгладив оберточную бумагу, она бережно сложила ее так, словно собиралась потом еще использовать, затем положила ее себе на колени и открыла черную коробочку.

– Ой! – еле слышно вырвалось у нее, когда она развернула красный шелковый шарфик.

– Я решила, что он будет хорошо сочетаться с вашим черным пиджаком, – сказала я. – Не знаю, как вы, а я не люблю, когда шерсть соприкасается с кожей.

– Как красиво.

От выражения ее лица у меня сжалось сердце, и тут мой взгляд упал на окружавшую обстановку. На Сьюзан был желтый махровый халат с обтрепанными манжетами и черные носки, принадлежавшие, судя по всему, ее мужу. Дешевая мебель выглядела довольно потертой, с лоснящейся обивкой. Возле маленького телевизора стояла скупо украшенная искусственная елка, у которой определенно не хватало нескольких веток. Под ней лежало несколько подарков. Возле стены стояла сложенная детская кроватка, явно подержанная.

Сьюзан поймала мой взгляд, и ей стало не по себе.

– У вас такой порядок, – сказала я.

– Вы же знаете, насколько я навязчиво-обязательная.

– Да уж. Если вообще можно сказать о морге, что он выглядит замечательно, то это – про наш.

Она аккуратно сложила шарфик и положила его назад в коробку. Поплотнее запахнув халат, она молча смотрела на пойнсеттию.

– Сьюзан, – мягко начала я, – вы не хотите рассказать о том, что происходит? Она не подняла на меня глаз.

– В то утро вы вели себя довольно странно.

Она глубоко вздохнула.

– Простите меня. В последние дни у меня что-то все из рук вон плохо. Все как-то очень действует на меня. Как тогда, когда я вспомнила про Джуди.

– Я понимаю, что вы, должно быть, тяжело переживали смерть своей сестры.

– Мы были близнецами. Не на одно лицо. Джуди была гораздо симпатичнее меня. Отчасти из-за этого все и вышло. Дорин ревновала ее.

– Дорин – это та самая «ведьма»?

– Да. Простите.