Жизнь Будды

Арджуна предлагал самые изощренные задачи, но каждый раз Сиддхартха давал правильные решения.

Все были очарованы его математическими способностями и сочли, что достаточно проверили его познания — до самого основания всех наук. Потом было решено испытать его атлетические способности. В прыжках и беге царевич выиграл без малейших усилий, а во время борьбы достаточно было ему коснуться противника мизинцем, как тот валился на землю."

"Тогда принесли луки, и искусные лучники пронзили своими стрелами едва заметные вдалеке мишени. Но когда подошла очередь царевича, то из-за своей огромной силы он ломал каждый лук, который пытался натянуть.

В конце концов царь послал стражников за очень старым и ценным луком, хранившемся в храме. Сколько помнили люди, еще никому не удавалось натянуть и даже поднять его. Сиддхартха взял лук в левую руку и натянул тетиву, зацепив ее одним пальцем правой руки. В качестве мишени он выбрал дерево, которое лишь его острый взор мог различить вдалеке. Стрела пронзила дерево и, пробуравив землю, исчезла. На том месте возник глубокий колодец, который так и назвали: Колодец Стрелы.

Состязания закончились. Победителю подвели громадного белого слона, на котором он должен был с триумфом проехать по Капилавасту. Но молодой сакья по имени Девадатта, гордый своей силой, схватил слона за хобот и для забавы ударил его кулаком. Слон повалился на землю.

Царевич с укором взглянул на молодого человека и промолвил:

— Ты поступил неправедно, Девадатта.

Он слегка коснулся слона стопой ноги, тот поднялся и воздал хвалу господину.

Тогда и все присутствовавшие провозгласили славу царевичу, так что воздух зазвенел от их кликов.

Суддходана был счастлив, а Дандапани, плача от радости, произнес:

— Гопа, дочь моя Гопа, тебе выпала честь стать женой славного мужа!

8. Сиддхартха ведет жизнь, полную удовольствий

Брак царевича оказался счастливым. И царь, любовь которого к сыну переросла в обожание, особо заботился о том, чтобы царевич не видел ничего тревожащего или ужасного. Он построил для него три дворца: один для зимы, другой — для лета и третий — для дождливого сезона, — и запретил ему даже на минуту выходить из ворот этих дворцов, а тем более бродить по широким просторам земли.

В этих дворцах, белых, как осенние облака, и светлых, как колесница Богов, царевич полной мерой пил из чаши удовольствий. Жизнь его была исполнена сладостной легкости. Он проводил многие часы, томно слушая музыку, которую для него играли царевна и ее служанки. Когда же пред ним под звуки золотых литавр возникали прекрасные улыбающиеся танцовщицы, то за ними он следил с особым восторгом, поскольку грация и чувственность их движений напоминали танцы небесных Апсар.