17
0
Но, выруливая на дорогу, Андрей улыбался:
— Тань, почему ты на меня так смотришь?
— Думаю, нравишься ли ты мне?
— Нравлюсь, — он заявил уверенно. — Больше, чем нравлюсь.
— Откуда тебе-то знать? — возмутилась я. — Может, я каждые выходные так развлекаюсь?
— Может, но точно не в последние месяцы. Не забыла, что я глаз с тебя не спускал? Так что давай честно — мы друг от друга не отлипали с того самого момента.
Я фыркнула:
— Пф‚ выразился тоже — не отлипали. Сейчас домой приедем, я еще подумаю.
— Уже нет, не подумаешь. Танцевать начнем, ежели угодно. Но думать я тебе больше не позволю, надоело.
И ведь так и поступил. Хотя на танцы это мало походило. Скорее, на поцелуи в подъезде, на вынужденное отстранение, когда ему дверь пришлось отпирать, на какие-то плавные движения, а потом почти сразу же — стаскивание друг с друга одежды. Я помнила на вкус его кожу, но вспоминала снова. И пьянела от того, как он сам путается в ремне, волнуется, но не хочет выпускать меня из объятий.
Андрей все-таки не романтик. Или прямо сейчас изголодался до того, что забыл о нежности. Он проходил языком по шее, сжимал губами соски, но руками впивался в бедра сильно, почти причиняя мне боль. Поднял легко, заставил обвить его ногами.
Мы, теперь не разделенные тканью, могли ощущать друг друга всем телом, прижиматься ближе, но и этого было мало.
Охнула, резко прижатая к дивану. До второго этажа прямо сейчас не добраться. А Андрей навалился всем весом, вновь вспомнив о моих губах. Эти поцелуи уже были за гранью, я терялась только от них. И потому сильно выгнулась, когда он вошел в меня одним толчком — не ожидала, не успела подстроиться. С каждым его движением внутри не могла сдержать стона, пыталась открыть глаза — хотелось видеть его лицо, но снова проваливалась в себя и ощущения внутри.
Я уже испытывала оргазм, однажды, и сейчас подошла к пику, кажется, еще быстрее. Хотелось продержаться дольше, потянуть удовольствие, но Андрей словно ощутил, что я на грани и начал вбиваться еще быстрее, не оставляя мне и шанса. Внутри выкручивало от удовольствия, но он все двигался, не останавливался, пока не догнал меня. А потом опустился на меня всем весом, не выходя. Дышал все еще рвано. Тяжелый.
Лишь через несколько секунд отстранился и приподнялся на локтях. Я закусила губу от того, насколько близким он в этот момент мне казался — взъерошенные волосы, до сих пор искрящиеся глаза. И подначила:
— Вот прямо сейчас самое время признаваться в любви.
— Я в другом признаться собирался, — он улыбался и смотрел на мои губы. — В том, что этот диван жутко неудобный. Пойдем в спальню?
— Сначала в душ? — предложила я альтернативу.
— Сначала в спальню, потом в душ, потом в спальню, потом в спальню.
— Ты повторяешься.
