Бабье лето

После обеда они заснули, а проснувшись, опять побежали на море. Люба уже почти подружилась с морем и полюбила сидеть на берегу, опустив ноги в воду, и перебирать прибрежный песок руками, пропуская через пальцы. А мать сидела в большой компании, где играли в подкидного дурака. Люба видела, как какой-то молодой и крепкий парень укрывает мать полотенцем.

Люба вздохнула и отвела глаза. Ночью она проснулась и увидела, что матери в комнате нет. Она сначала испугалась, а потом подумала, что та пошла в гости к пляжной компании и, успокоившись, уснула.

Так и повелось: утром бежали на пляж, а потом приходили домой – и там на керогазе обязательно стояла сковородка с картошкой и котлетами или макароны с мясом, а в стаканы был налит компот или квас.

Они уже не удивлялись такой заботе хозяина, только мать переживала, во сколько это им обойдется. С хозяином, Степаном Васильевичем, они иногда сталкивались во дворе. Он всегда был занят делом – то чинил скамейку в саду, то мел дорожки, то снимал урожай – сливы, виноград. И каждый вечер их ждала глубокая миска с виноградом, персиками и грушами.

– Чудной он какой-то, – удивлялась мать.

Люба уже почти перестала его бояться. Теперь она видела, что он совсем не такой старый, как ей поначалу показалось. Правда, тогда он был с бородой, а теперь бороду сбрил – Люба видела, как он каждый день бреется у своего сарая, прикрепив к дереву кусок старого зеркала.

Мать подружилась со всеми жильцами Степана Васильевича. В вагончике жили «питерские», две семьи из Ленинграда с малышами младше Любы, в маленьком саманном домике – интеллигентная учительница из Свердловска с двумя внуками, а в сарае – студенты из Омска Толя и Вадим.

У них мать и пропадала вечерами. Пили вино, играли в карты, пели под гитару. Толя и Вадим ждали своих девушек, а девушки все не приезжали; парни бегали на почту и слали бесконечные телеграммы в родной город.

Однажды Люба увидела, как Вадик обнимает за плечи мать. Люба вздохнула и отвела глаза. А потом приехали их девушки, и мать ходить к ним перестала.

Люба здорово загорела, у нее смешно облез нос, и на лице появилось много веснушек. А мать – мать стала еще прекраснее. Загар был ей к лицу, она еще больше похудела, у нее выгорели волосы – и это ей очень шло.

Хозяин, Василич, как его все называли, по-прежнему оставлял им на кухне еду и миску, полную фруктов. Уже перед отъездом, дня за три, мать сказала Любе, что он предложил ей выйти за него замуж.

– Представляешь? – смеялась мать. – Замуж зовет! Бросай, говорит, Москву и оставайтесь с Любашей здесь за хозяек.

– А ты? – спросила Люба.

– Ну ты даешь, Любка! – удивилась мать. – Как же я пойду за него? Он же старый и инвалид, да и вообще, я боюсь его почему-то.